Мария Перцева - Сказочка

Принц Филипп возлежал на кровати в обнимку с ее медведем, не обращая на Анфису никакого внимания.

— Эй! — возмутилась она. — Прекрати его тискать! Это мой мишка!

Но Филипп, не сводя равнодушных глаз с люстры, ответил:

— Ты мне кто? Жена. Значит, медведь общий. Хочу — и тискаю.

— Ладно, — уступила Анфиса. — Отдыхай. А я пока поем.

Послушав минут десять смачное чавканье, принц перевернулся на другой бок и простонал:

— Я женился на свинье. Вдобавок ко всему ты еще и не умеешь есть.

Анфиса облизнула жирные пальцы и, ничуть не смутившись, ответила:

— Всего-то? Наоборот, ты должен радоваться, что в вашем грандиозном средневековом свинарнике стало на одну чушку больше. Подвинься! Я хочу спать.

— И не подумаю! — отрезал принц. — Это двуспальная кровать. Считать умеешь? Я — раз, медведь — два. Двое. Все сходится. А ты лишняя.

— Жадюга! На этом полигоне можно десятерых положить!

— Я достаточно богат, чтобы позволить себе роскошь спать на этой кровати вдвоем.

— Со мной! Это я твоя жена! А не этот медведь!

— Неужели? Сказать по правде, он мне нравится гораздо больше.

— А я? — растерялась Анфиса. — Я тоже — ничего. Я даже не храплю во сне.

— И напрасно. Мне больше нравится, когда храпят.

— Тогда иди спать в казарму.

— Там слишком много народу, чтоб я мог исполнить супружеский долг.

— С кем?! — изумилась Анфиса. — С медведем?

Филипп взглянул на жену и рассмеялся. Она стояла перед кроватью в мятой футболке до колен и испуганно смотрела на него. Не боявшаяся ничего на свете, она ужасалась от одной мысли, что он не пустит ее к себе спать и ей придется провести ночь на коврике возле кровати. Вот она — ахиллесова пята.

— Ну зачем же? — расплылся в улыбке принц. — Я исполню его со своей законной женой!

С этими словами он рванул за край футболки, и Анфиса упала рядом с ним на кровать.

— Погоди! — успела пискнуть она, уворачиваясь от его жаждущих губ. — Есть идея!

Принц как-то сразу обмяк и, сморщившись, отпихнул принцессу от себя.

— Поехать к твоему дурацкому оврагу?

— А как ты догадался? — удивилась Анфиса. — Чудесное местечко! Я давно хотела тебе его показать. Для «тарзанки» — самое оно!

Через полчаса они были уже у оврага. Анфиса спрыгнула с коня и вприпрыжку помчалась к шалашу за веревками. Привязав лошадей, принц, зевая, поплелся следом. Но принцессу не мог остановить даже тоскливый вид мужа. Не обращая внимания на его кислую мину, она радостно ткнула веревкой ему в лицо:

— Смотри — надо закинуть ее вон на тот сук. Но отсюда это сделать не получится. Поэтому, я думаю, надо залезть на дерево.

— Без тебя догадался бы! — огрызнулся Филипп и, вырвав у Анфисы из рук веревку, стал карабкаться по шершавому стволу.

Достигнув нужного сука, он привязал веревку и начал спускаться. Кругом была полная темень, и каждый раз, нащупывая ногой следующий сук, он молил Бога о том, чтобы тот не оказался сухим. Я имею в виду сучок. Но Бог, видно, был за что-то в обиде на Филиппа, потому что не прошло и нескольких секунд, как под сухой треск предательской ветки его высочество полетел вниз.

Полет был недолгим. К тому же в его конце Филиппа ожидал приятный сюрприз: на дне оврага располагалось что-то вроде крохотного болота с застоявшейся водой. Приземлившись в его глубины, принц тотчас почувствовал приятную прохладу, и тонкий аромат гнилой воды напомнил ему далекое детство с его изумительной забавой — надуванием лягушек через соломинку.

Пронаблюдав полет мужа со стороны, Анфиса воззрилась в бездонную пасть оврага и робко спросила:

— Филя, ты жив?

Из кромешной темноты раздался злой голос:

— Нет!!!

— А вот и врешь, — обрадовалась Анфиса. — Стал бы ты так орать, случись с тобой что-нибудь серьезное…

Кусты на краю оврага зашевелились, и оттуда появилась хромающая фигура. В лунном свете принцесса увидела злое лицо мужа.

— Я понял цель этой прогулки: ты решила стать вдовой! — рявкнул он.

— Не болтай глупости! — поморщилась Анфиса. — Кто же знал, что ты лазаешь по деревьям еще хуже меня. На вот, держи.

И она всучила Филиппу палку на веревке.

— Все элементарно: разбегаешься, отталкиваешься и летишь. Главное — вовремя отцепиться. А то и дотуда не допрыгнешь, и обратно не долетишь. И еще: сначала немного подтянись на руках. Все будет о’кей!

— Не будет, — мрачно разочаровал ее принц.

— Почему? — искренне удивилась та.

— Потому что я никуда не полечу.

— Ты просто гнусный обыватель! — взорвалась Анфиса. — В тебе нет ни капли романтики!

— Это у тебя извращенные понятия о романтике. По-твоему, безграничное счастье можно испытать, только свернув себе шею?

Анфиса надулась:

— Филя, ты дурак. Я предлагаю тебе такую чудесную игру, а ты кобенишься. Ведь можно же не просто так прыгать, а играть. Как будто за тобой гонятся разбойники. Или ты спасаешь прекрасную принцессу.

— Или сам спасаюсь от нее, — процедил сквозь зубы Филипп и, взявшись за «тарзанку», исчез в темноте.

— Ну как? — поинтересовалась Анфиса, подождав несколько секунд.

Глухой удар на той стороне оврага дал ей более чем красноречивый ответ. Филипп совершенно не умел пользоваться «тарзанкой».

Через мгновение до нее донеслись сдавленные проклятия.

— Эй, лети сюда! — крикнула Анфиса. — Я тебя вылечу.

— Дудки! — проорал в ответ Филипп. — Второй раз я не полечу! У меня голова не казенная!

— Мало того, — согласилась принцесса, — она у тебя еще и не оттуда растет. Обычно люди приземляются на ноги.

— Щас ты у меня договоришься!

— Сначала доползи досюда!

— Я твой муж!

— Объелся груш.

— Ну спасибо!

— Соленая рыба.

Принц догадался замолчать первым.

Проклиная тот день и час, когда его угораздило повстречать это чудовище, он полез обратно.

Где-то минут через двадцать, преодолев все буреломы, он наконец вернулся на родной берег. Оглядевшись, Филипп обнаружил, что Анфиса давно залезла в шалаш и преспокойно спит там.

— Ну сейчас я тебе устрою рай! — процедил «милый» сквозь зубы и, сжав кулаки, полез внутрь.

Утром Филипп проснулся первым. И как все влюбленные начал маяться дурью. В данном случае он забавлялся тем, что щекотал травинкой лицо спящей жены. Во сне она, как многие жены, была просто прелесть. А вот проснется, рот откроет — так жабы оттуда и посыпались! Эх, жаль, что она не может спать вечно!

И как бы в подтверждение тому Анфиса зевнула и открыла глаза. А принц со стоном закрыл свои.