Александр Бородыня - Сияющий вакуум (сборник)

Гениальный ученый-физик Иван Куравский уже предлагал формулу Кински и чуть не поплатился за это жизнью. Куравский, как и Филипп, бежал на машине времени. Но в отличие от простого шофера Филиппа, хитрый ученый бежал в прошлое. Там при поддержке графа Алтуфьева Иван Куравский прожил долгую, счастливую, творческую жизнь. Там он разрабатывал новый состав пороха, участвовал в нескольких экспедициях в жерла вулканов, пытаясь достичь магнитного центра планеты, и занимался строительством подземных дворцов в Москве.

«Прежде чем построить заводы, нужно взять власть… — размышлял Филипп. — Чтобы взять власть, нужна организация. Потом многолетняя борьба. Потом революция. — Он даже схватился за голову руками. — Какой кошмар!»

Мысленно обратившись к уже существующему тайному обществу, Филипп Костелюк поискал Пятую Когорту, хоть и лишенную своего руководства, но еще существующую. Он услышал слабые голоса этих людей там, внизу, в лабиринтах под гранитным куполом, и даже хотел как-то связаться с ними, но с каждым днем голоса Пятой Когорты становились все тише и тише. Никакой надежды на поддержку не оставалось.

От размышлений Филиппа оторвали стрекотание и рев над шатром. Он вышел. Ярко светило солнце. В синем небе опять завязывался неравный бой: три черных военных вертолета шквальным огнем пытались остановить гигантскую синюю женщину, медленным шагом направляющуюся на запад.

Эта было тельце ночной бабочки. Филипп опознал его. Исчезли только оранжевые крылья. «Значит, и большие не сразу умирают», — отметил он. Шквальный огонь не спас экипажи вертолетов, быстрыми ударами золотых струн великанша срезала их. И внизу, почти у линии горизонта, один за другим распустились, как красивые красно-белые цветы, три маленьких взрыва.

Над пустыней появилось еще несколько вертолетов. Они росли, приближаясь. Рвались в бой. Синяя рука с зажатыми в ней длинными золотыми струнами опять поднялась.

Филипп не стал досматривать. Он вернулся в шатер и тщательно завернул фарфоровое блюдо в мягкие тряпки. После чего уложил его назад в коробку, перевязал бечевкой. Раньше у него была только одна задача — сохранить свою жизнь, дарованную Аханом, теперь он должен был сохранять еще и фарфоровую тарелку с пастушкой и формулой.

Зачем каждое утро Земфира выводила остальных жен в пустыню и учила их стрелять, Филипп так до конца и не понял. Он был занят своей работой, чинил моторы старых машин, и его вполне устраивало, что в шатре поддерживаются иерархия и порядок. Он назначил Земфиру старшей, и остальные беспрекословно подчинялись ей.

— Зачем ты тренируешь их так, будто они рекруты Банка? — спросил он как-то вечером. — Ты думаешь, если они будут хорошо стрелять и драться, это кому-то поможет?

Земфира покорно склонила голову.

— Я уже говорила, Филипп, ты избран для того, чтобы управлять миром будущего, — сказала она. — Посланцы этого мира наблюдают за нами. Они скоро придут за тобой, и всем нам будет очень трудно. Придется спасаться бегством. Поверь, я видела будущее! Ты спрашиваешь, зачем я учу их стрелять? Я сама учусь у Арисы кидать нож, а у Милады некоторым приемам современной борьбы. Женщина, не умеющая стрелять из пистолета и кидать нож, женщина, не владеющая в совершенстве приемами единоборства, не в состоянии защитить своего мужа. Такая женщина — плохая жена. А я не хочу быть плохой женой!

В тот же вечер радиоперехват принес плохие вести. По директиве Всемирного Банка, подтвержденной всеми основными регионами планеты, все без исключения эмигранты, происшедшие из зерен и живущие на поверхности планеты, в течение ближайших десяти дней подлежали уничтожению.

— Они придут сегодня ночью, гости из далекого будущего, — сказала Земфира. — Поэтому сегодня ночью твои жены будут спать на улице. — Она обвела рукой вокруг себя, указывая на присутствующих женщин. Голос ее сделался повелительным, и никто не возразил, даже скандальная Милада перестала грызть яблоко. — Филипп, тебе сделают очень серьезное предложение. Очень соблазнительное предложение, и мне бы так хотелось, чтобы ты принял его.

Ночь была невероятно тихая, бесснежная, звездная. Никаких падающих зерен. Только пылает полная луна. Отодвинув полог шатра, Филипп смотрел в небо. Отчего-то ему было очень грустно. Так легко в спешке покинув свое родное столетие, он теперь вовсе не хотел отправляться куда-то еще дальше, в будущее.

«Может быть, Земфира ошибается? — размышлял он. — Может быть, ей просто приснилось пятое тысячелетие? И нет никаких посланцев будущего, указавших женщине правильный путь. А нашла она меня по чутью, по зову любящего сердца? — Но тут же он возражал себе: — Моя старшая жена никогда не ошибается. Иначе зачем мне было платить калым и жениться на ней. Так что нужно ждать гостей…»

— Мы уже здесь, Филипп Аристархович.

Филипп Костелюк резко обернулся и увидел, что в его шатре действительно уже находятся гости. Они даже раскурили трубки. Их было двое. Гости не понравились Филиппу. Оба они были ростом с пятилетнего ребенка, но лица маленькие, желтые, сморщенные. Чуть ли не до середины комнаты торчали только их уродливые острые носы. Глазки маленькие, бегающие, а волосы пышные, ярко-рыжие, впрочем, конечно же это были парики.

— Вас смущает наш облик? — раздвигая свое простое одеяние, похожее на крахмальную простыню с дыркой для головы, и отнимая от своих маленьких черных губ трубку, сказал тот из гостей, что сидел слева. — Вам придется с этим смириться. Мы могли бы прийти к вам в любом облике. Наша технология позволяет все. Но мы сочли, что будет правильнее, так сказать, в естественном виде. Так выглядят все обитатели пятого тысячелетия. Но поверьте, дальше в будущее человечество выглядит еще неприятнее. Я, например, просто красавец по сравнению с каким-нибудь чиновником, скажем, из восьмидесятого столетия. Поверьте, просто красавец! — И как доказательство он отвел свое одеяние, обнажая кривые чахлые ножки. — Видите, их две, — объяснил он, постучав трубкой по собственному распухшему колену. — А у более далеких наших потомков ног вообще нет.

Коротышка врал! Филипп Костелюк отчетливо понял, что половина сказанного — всего лишь напыщенная ложь, но он не понял, зачем длинноносому нужно это вранье. Ведь ложь касалась только деталей, таких, например, как отсутствие ног в далеком будущем, а все, что относилось к главному, было чистейшей правдой.

Филипп хотел сразу разобраться, в чем дело, и открыто спросить, но в эту минуту земля под шатром колыхнулась, и издали принесло эхо орудийного залпа.