Александр Бородыня - Сияющий вакуум (сборник)

— Уходим! Сегодня никого не брать! По машинам! По машинам, ребятки!

Улыбаясь и вытирая руки замасленной тряпкой, Филипп Костелюк поднял глаза и вдруг наткнулся на кинжальный взгляд девушки. Глаза Арисы обожгли Филиппа восторгом и желанием. В отличие от землян обитатели расшитых шатров неплохо владели телепатией. Все племя услышало, как он расправился с солдатами и офицером.

На этот раз, убравшиеся восвояси вместе со своими танками, солдаты остались в полной уверенности, что сделали все необходимое. А Филипп, протянувшись мыслью до головы служащего московского военкомата, заставил и его сделать нужную отметку в списке. Так что все было совершено чисто. Племя услышало и восхитилось.

Вечером того же дня Филипп Костелюк, уплатив лишь несколько символических рублей, смог приобрести себе новую жену.

Поток падающих семян постепенно смещался на запад, а вместе с ним смещались и две танковые бригады, защищающие этот участок. Войска уходили, оставляя после себя усеянную воронками пустыню. Они обрушивали ведущие вниз, в город, лестницы и замуровывали бетонные бункеры, так что фрукты теперь можно было спускать только на больших грузовых лифтах под присмотром патрульных, что несколько затрудняло торговлю.

Зато вокруг стало совсем тихо. В зимнем небе можно было еще увидеть издалека гигантскую бабочку, огненный крест или стаю алых двухголовых птиц, но рождение мелких и жизнеспособных форм уже и в бинокль не разглядишь.

Из радиоперехвата выходило, что Филиппа все еще продолжают искать, но с каждым днем активность поисковых групп снижается. При желании Филипп Костелюк мог слышать мысли всего города, но старался не делать этого. Каждый раз, по необходимости проникая в военкомат или в какую-то другую канцелярию, он сталкивался с ужасным сознанием быстро деградирующих людей. Эмоции москвичей с каждым днем становились все агрессивнее и агрессивнее, а мысли в их головах становились все проще и безжалостнее.

И так, похоже, было повсюду — не только в Москве или Нью-Йорке, где находился центральный офис Всемирного Банка. Земля, под натиском космических посевов загнанная под гранитные своды своих городов, деградировала, и процесс казался необратимым.

Защищенный уникальным прибором, прижившимся в его голове, надежно спрятавшись среди этих добрых бесхитростных людей, Филипп Костелюк чувствовал себя почти в безопасности, но только здесь, длинными зимними ночами лежа без сна в своем шатре, он постепенно начал задавать себе вопрос: «Разве могу я, единственный человек, наделенный подобной властью и силой, оставаться в стороне? Планета гибнет. Это очевидно. Вся власть на Земле сосредоточена в руках одного учреждения — Всемирного Банка».

Взяв поначалу в свои руки экономические рычаги, теперь банк полностью овладел и системой силовых министерств. Сегодняшняя демократия — чистая фикция. Выборы были предрешены. Девять из одиннадцати кандидатов в президенты банка были арестованы уже на следующий день после голосования: двое в Токио, один в Париже, один в Берлине и еще пятеро по мелким городам, названия которых Филипп не запомнил, десятый был убит на его глазах в музее, а одиннадцатый — сам Измаил Кински, и не покидал своего кожаного кресла в Нью-Йорке. Тиран, правящий планетой уже четвертый год, похоже, собирался править ею всегда.

Филипп Костелюк, сосредоточившись на имени президента Всемирного Банка, попробовал мыслью проникнуть в другое полушарие, в голову негодяя, но вдруг испугался.

«Нет! — сказал он себе. — Я не самоубийца! Запад всегда на месте. Если Ахан сочтет необходимым мое вмешательство, он подаст мне знак!»

Стараясь выбросить из головы неприятные мысли, Филипп осторожно будил свою новую жену, и та послушно протягивала к нему красивые обнаженные руки. Погружаясь в любовные ласки, как в бездонный веселый омут, Филипп слышал еще тихий шепот других своих жен и хруст надкусываемого яблока. Милада почему-то всегда, когда злилась, грызла яблоки, а Жанна по-детски сопела и ломала пальцы.

Как-то, это было через пять недель после свадьбы, Филипп Костелюк не выдержал. Вместо того чтобы разбудить жену, он постелил коврик, помолился, а затем накинул шубу и вышел из шатра.

Была ледяная снежная ночь. Звезд не видно. Кружащий ветер распахивал на груди мех и обжигал тело, но Филипп все-таки сделал несколько шагов вперед, в темноту. Он чувствовал, что вот Сейчас должно произойти что-то важное, что-то способное в корне переменить всю его спокойную жизнь.

Над головой, перебивая рев ветра, свистнуло зерно. Потом вслед еще одно семя ударило в снежный холм. Порыв ветра принес незнакомый горьковатый запах. Филипп посмотрел.

В ночном небе развернулось фантастическое безумное зрелище. Среди метущихся снежных потоков возникли два гигантских существа: металлическая муха с головой в виде длинного иглообразного жала и оранжевая бабочка. Филипп даже протер снегом глаза. У бабочки между крыльями вместо обычного тела извивалось синее тело женщины. Синие волосы растянуты струнами, и каждый взмах сопровождается звонким аккордом.

Поединок продолжался очень долго. Филипп совершенно промерз, наблюдая за битвой титанов, а когда они с клекотом и звоном сошлись и рухнули, разом растворяясь в грязной вонючей вспышке, Филипп вдруг осознал, что рядом, за левым плечом его, кто-то стоит.

Человек подошел неслышно, воспользовавшись тем, что Филипп увлечен поединком. Подошел и встал неподвижно.

— Правда красиво? — боясь повернуться, спросил Филипп.

— Очень красиво, — усмехнулся в ответ такой знакомый, но казалось, утраченный навсегда, такой нежный женский голос. — Пойдем в шатер, Филипп, а то отморозишь кое-что. Как тогда четырех жен любить станешь?!

Не в состоянии еще поверить, Филипп повернулся. Перед ним стояла Земфира. Он протянул руку и кончиками пальцев потрогал лукаво улыбающиеся губы женщины. Губы оказались горячими.

Чужая ярость, вспыхнувшая в его сознании, была столь неожиданна и так мгновенна, что Филипп не успел даже повернуться. Земфира стояла рядом, она только приподняла полог, желая первой войти в шатер, и вдруг отшатнулась на руки мужа.

В груди Земфиры торчала длинная перламутровая рукоять кинжала.

— Глупо, — прошептала Земфира. — Как глупо! — Ее затуманенные болью глаза смотрели на Филиппа. — Мне столько нужно было тебе сказать!..

Голова женщины откинулась, она потеряла сознание. Кровь быстро пропитывала шубу. Только спустя долгое мгновение Филипп понял, что это Ариса бросила нож из глубины шатра.