Аркадий Стругацкий - Собрание сочинений в 10 т. Т. 10. Хромая судьба.
Входит Кира с кувшином и стаканами, садится рядом с Руматой.
РУМАТА. А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?
БУДАХ. На это способны только высшие силы.
РУМАТА. Но все-таки представьте себе, что вы бог...
Кира вздрагивает и прижимается лицом к плечу Руматы.
БУДАХ. Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им.
РУМАТА. Ну а если бы вы имели возможность посоветовать богу?
БУДАХ. Я всегда говорил, что у вас богатейшее воображение...
РУМАТА. Вы мне льстите... Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать богу, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?
БУДАХ. Что ж, извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, но захоти сделать людей добрыми и счастливыми. Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей...»
РУМАТА. И это все?
БУДАХ. Вам кажется, что этого мало?
РУМАТА. Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».
БУДАХ. Я бы попросил бога оградить слабых. Вразуми жестоких правителей, — сказал бы я.
РУМАТА. Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
БУДАХ. Накажи жестоких! Чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым!
РУМАТА. Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг него сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильнейшие из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
БУДАХ. Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
РУМАТА. И это не пойдет людям на пользу. Ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
БУДАХ. Не давай им всего сразу! Давай понемногу, постепенно!
РУМАТА. Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
БУДАХ (чешет в затылке). Да, я вижу, это не так просто. Я как-то не думал о таких вещах... Кажется, мы с вами, мой друг, перебрали все возможности. Впрочем, есть еще одна. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы это стало единственным смыслом их жизни!
РУМАТА. Я мог бы сделать и это. Но стоит ли лишать человечество истории? Нужно ли подменять одно человечество другим? Это же все равно что стереть человечество с лица планеты и создать на его месте новое...
БУДАХ. Понятно... Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
РУМАТА (медленно). Сердце мое полно жалости. Я не могу этого сделать.
Кира отшатывается от Руматы и закрывает лицо ладонями. Будах медленно поднимается из кресла.
БУДАХ. Слушайте, дон Румата... Хотел бы я знать все-таки... (Садится.) Черт знает что!
Румата, пригнув голову, примеривается сбить что-то щелчком со стола.
БУДАХ (нервно). Что это вы?
РУМАТА. Таракан. (Щелчком сбивает таракана со стола.) О чем это мы... Да! (Кире.) Кто это приходил?
КИРА. Дона Окана.
РУМАТА. Что-то она зачастила... Чего ей нужно?
КИРА. Так, зашла по дороге... Жалела, что ты уезжаешь, а у самой на морде полпуда краски...
РУМАТА. Жалела, что я уезжаю? Откуда она узнала?
КИРА. Я сказала... А что, не нужно было?
Румата и Будах переглядываются.
РУМАТА. Что ты ей сказала?
КИРА. Что вы будете сейчас обедать, а потом скоро уедете... с отцом Будахом... Я не так сделала?
РУМАТА. Нет-нет, ничего...
БУДАХ. Неосторожно...
РУМАТА. Вообще-то пустяк, конечно...
Пауза.
КИРА. Простите меня... Я не думала... Я не знала...
БУДАХ. М-да... Ежели дон Рэба знает, что ты собираешься делать, лучше сделать все шиворот-навыворот...
РУМАТА. Правильно. Береженого бог бережет... (Звонит в колокольчик. Вбежавшему Уно.) Коня для отца Будаха.
УНО. А обед как же?
БУДАХ. Сейчас уж не до обедов, братец...
РУМАТА. Дашь отцу Будаху в дорогу окорок и хлеба...
БУДАХ. Эсторского во все фляги... да смотри, настоящего, а не этой кислой водицы...
УНО. А вы, хозяин, значит, не едете?
РУМАТА. Остаюсь. Ступай, делай.
Уно выходит. Кира робко подходит к Румате, берет его за руку.
КИРА. Ты не сердишься?
РУМАТА. Вот еще, стану я на тебя сердиться из-за какого-то задрипанного епископа... Значит, сделаем так, отец Будах, поезжайте к Угрюмой Берлоге и ждите меня там. А я здесь осмотрюсь, погляжу, что к чему...
БУДАХ. Договорились. Гм... А может быть, мне остаться с вами?
РУМАТА. Нет-нет. Поезжайте, мой друг. И не медлите в городе. Прямо со двора — в галоп и к северным воротам.
БУДАХ. Хорошо, мой друг. Вам виднее...
РУМАТА. А чтобы вам не было скучно... (Берет Будаха под руку, отводит его на авансцену.) Пораскиньте умом, попробуйте доказать, что отношение длины окружности к ее радиусу есть величина постоянная...
БУДАХ. Отношение длины к радиусу... Ого! Любопытная идея! Черт подери, дон Румата, ну и голова у вас!
Входит Уно.
УНО. Все готово.
РУМАТА. Поезжайте, мой добрый друг...
БУДАХ. Не хочется что-то... Ладно. Берегите себя. (Обнимает Румату.) И ты тоже... (Обнимает Киру.) Ладно...
Уходит вместе с Уно. Кира и Румата стоят посередине гостиной, прислушиваясь. Слышится стук удаляющихся копыт.