Игорь Алмазов - Навстречу звездам

— А мы, коммунисты, с профессиональными преступниками полностью покончили за несколько лет — нашему строю они были не нужны. Мы, в отличие от наших доперестроечных предшественников, перестали с ними цацкаться — за годы оккупации все наглядно убедились, что из них неизбежно вырастают классовые враги, а не «социально-близкие».

— Ну и напрасно — ведь они же были очень цепкими, хваткими, умными, способными. Они ведь были не только простыми грабителями, но и бизнесменами, пусть и специфическими. Они обладали очень ценными психологическими и интеллектуальными качествами. Они формировали эти качества у других людей.

— Ничего — мы тоже многому у них научились. После Революции осужденные на пожизненное заключение консультировали наших специалистов по многим вопросам. Но использовали мы это для подрыва мирового империализма, а не для личного обогащения…

— Они формировали и поддерживали определенный порядок. А порядок всегда лучше любого хаоса.

— А если процветал рэкет — регулярное вымогательство, не имеющее ничего общего с бизнесом?

— Это все равно акция по контролю за частью экономической среды. А эти деньги не оседали у них, а шли в дело, в другие фирмы…

— Они шли на «мерсы» и «джипы», на рестораны, и «девочек», на перстни и золотые цепи…

— Значит, это было необходимо. Если уж они действовали, то они были объективно востребованы и реализовывали определенные социальные функции.

— Значит, настоящих — наиболее матерых — преступников освобождали от уголовной ответственности не только за взятки и по знакомству?

— Опять-таки две стороны одной медали. Опять-таки справедливо и с той, и с другой стороны. Полезность и эффективность адекватна возможностям. Если уж они были такими, то вполне естественно, что у них были и знакомства, и деньги на взятки. На свободе они принесли бы больше эффекта — пусть и косвенно. Они, повторяю, выполняли объективно необходимые социальные функции в рамках самоструктурирующейся сложной системы — они фактически осуществляли управление движением произведенных реальных благ.

— Наверное, именно поэтому наблюдалась такая картина: настоящих преступников не ищут, а если и находят, то они от тюрьмы отмазываются… А если их убивают те, кого они пытались ограбить, а также родные и близкие тех, кого они убили или изнасиловали, то в этом случае события разворачивались совсем по другому сценарию.

— Что ты имеешь в виду?

— Людей, совершивших подобный «самосуд», очень интенсивно и добросовестно искали, а потом сажали «на всю катушку» — это наводило на мысль о наличии каких-то негласных указаний. Нет, дело не в подмене права самосудом — ведь в большей части случаев за оружие брались те, кому было уже отказано в правовой защите… К тому же вы фактически — конкретными судебными решениями по конкретным делам — свели на нет право законопослушных людей на необходимую самооборону в момент посягательства на жизнь и имущество…

— Потому что когда безвольные, непрактичные и бесполезные люди убивали решительных, волевых, смелых и инициативных, то это фактически наносило ущерб системе. Ну и опять-таки с другой стороны — у обидчиков были деньги и связи, а у мстителей их не было.

— Теперь понятно, почему вы были резко против права законопослушных людей на ношение огнестрельного оружия.

— А ты думаешь, что заявленные нами тогда аргументы были ложными?

— То, что этим оружием будут пользоваться грабители? Но ведь если оружие зарегистрировано, то это как раз и облегчит поиск преступников. А если нападут компанией и отнимут «легальный» пистолет, который потом будут использовать — так если они способны скопом напасть и отнять все, что угодно, то зачем им пистолет, который может их выдать при случайном досмотре? А для тех, кто ставил перед собой целью убийство, отсутствие разрешения вообще никогда не было помехой. Не станет лучше, не поможет? По крайней мере, хуже не будет, и у объекта нападения появится хоть и небольшой, но реальный шанс… Нет, нет и нет! Вы просто боялись, что преступников начнут мочить — а это значит, что в сложной системе появятся так называемые искажения и рассогласования между возможностями и потребностями, что распределение средств станет якобы неэффективным.

— Основание пирамиды должно отдавать наверх как можно больше средств для их аккумулирования, оперативного перераспределения в рамках экономической системы и повышения общей эффективности… А так — это задержится внизу и станет мертвым грузом.

— Вы боялись, что оружием станут владеть эксплуатируемые — ведь при наличии разрешения на ношение желающих владеть станет в несколько раз больше, чем при наличии лишь разрешения на хранение. А это может даже поспособствовать развертыванию активных антикапиталистических действий!

— Вообще-то правильно. Нам не нужен был хаос. Мы стабилизировали определенный порядок.

— А почему фармацевтический «король» Брынцалов имел право на ношение оружия, даже в прямом эфире хвастливо демонстрировал свой личный пистолет и это задолго до того, как он стал депутатом и обрел формальную неприкосновенность? Что не дозволено «быдлу», дозволено «элите»?

— А почему ты так остро это воспринимал тогда? Тебе что, пострелять хотелось?

— Защитить себя от всякой паразитической сволочи — неотъемлемое право каждого человека. Вам, будучи тогда окруженному со всех сторон тридцатитысячной охраной, этого не понять. Вы обрекли всех простых людей на постоянный мучительный страх. Вы фактически ограничили их в свободе действий и передвижений — а за счет этого увеличилась свобода действий наиболее вредных субъектов.

— Эта свобода активных субъектов была крайне необходима для той системы, которую мы выстраивали. Именно они обеспечивали ее функционирование и развитие. Я все делал для того, чтобы они были как можно более свободны и активны. Без них наша система рухнула бы.

— Не сомневаюсь нисколько… Давайте пойдем дальше… Почему вы попустительствовали «киллерской приватизации» наших предприятий иностранными фирмами — когда эти иностранные фирмы уничтожали вполне рентабельное производство с целью устранения конкурента? Почему вы поощряли вывоз капиталов за рубеж? Почему вы сняли ограничения на обязательную продажу даже небольшой части экспортной валютной выручки и уже формально разрешили в неограниченном количестве вывоз капиталов за границу?

— Потому что производство должно работать там, где это наиболее выгодно в общесистемном смысле. Потому что капитал всегда шел туда, где он мог бы принести максимальную эффективность. Было бы глупо рассматривать Россию в отрыве от мирового сообщества, от мировой экономики. Если бы капитал остался в России, то для мировой экономики — а следовательно, опять-таки и для самой России — это в конечном итоге было бы менее оптимально.