Игорь Алмазов - Навстречу звездам

— Слышал бы вас сейчас один мой друг — он бы вам шею свернул… Так-так… Очень интересно. А почему именно такие увлечения?

— Я уже сказал — для того, чтобы компенсировать расход психологических сил, им жизненно необходимы именно те зрелища и удовольствия, которые приводят именно… как бы это сказать… к «закипанию крови»…

— А почему они все как один придерживались сатанизма — в той или иной форме?

— Потому что мораль сатанизма, в отличие от христианской, приветствует неограниченную свободу таких людей — как в сфере своей общественно значимой деятельности, так и в сфере реализации потребностей, необходимых для того, чтобы эту деятельность успешно осуществлять.

— Также, как и масонство — они, если не ошибаюсь, делят общество на «посвященных» и «темных» — которых нужно «вести». Сказали бы проще: «элита» и «быдло». Объект поклонения ведь один и тот же…

— Я уже сказал — христианская мораль — если не лицемерить и не передергивать, а брать ее в чистом изначальном виде — была тормозом прогресса, а духовная опора на все перечисленное тобой была как раз необходима — и для нас, и для тех, чьи интересы мы защищали.

— Кстати, почему Ридигер лизал вам, члену масонской ложи, задницу? Ну, вообще-то понятно, кто такой был он сам, но ведь он делал это от имени всей церкви…

— Не понял вопроса…

— Вы случайно не знаете, почему тогдашние иерархи осуждали коммунистов и благословляли строй «золотого тельца»?

— Это вопрос к ним.

— Неужели все объясняется примитивными личными интересами?..

— Ну ладно, попытаюсь ответить. Некоторые из них — но, разумеется, далеко не все, — будучи действительно искренними верующими, полагали так: то, что творится на земле, совершенно неважно — важно лишь то, что будет в «жизни вечной». Чем выше, так сказать, степень праведности человека, тем более приемлемо. А при каком строе можно добиться максимальной праведности? Я подчеркиваю — имеется в виду не праведность как можно большего числа людей, а степень праведности у отдельных, пусть и немногочисленных. Удобно быть праведником, когда все вокруг такие же. А вот чем более «сатанизирован» общественный строй, тем ценнее люди, которые ему не покорились — вспомни притчу о Содоме и Гоморре. И дело, опять-таки повторяю, не в количестве, а в качестве.

— Что-то тогда они этого не говорили…

— Если бы они так сказали, то паства просто не поняла бы их.

— Выходит, вы были их союзниками?!

— Выходит, так… Каждый решал свои задачи в симбиозе.

— Просто удивительно… А почему вы насаждали сплошную моральную деградацию — причем в том числе и на государственных телеканалах?

— Деградацию?

— Почему высокие моральные устои, честность и порядочность были объявлены вне закона? Почему вы в тех же телевизионных играх применили новые принципы — когда победитель получал выигрыш не столько за счет своих знаний, сколько за счет прямого устранения конкурентов?

— Это была всего лишь модель общества…

— А все эти эстрадные кривляния, какофония, засилье пидоров, убийства, насилия, садизм, романтизация уголовщины, пропаганда дегенеративных ценностей?..

— Мы ориентировались на ту часть общества, которая определяла прогресс. Эти моральные установки были адекватны их способностям и желаниям — мы уже касались этого вопроса. Мы стремились как можно больше воспитать людей с такими наклонностями и способностями. А те, кто являлся поклонником творчества Пахмутовой, были лишены личной инициативы и готовности к индивидуальному риску. Им был присущ ярко выраженный стадный инстинкт и коллективная безответственность.

— Даже так?! Значит, вам нужны были инициативные люди? Но инициатива бывает разной: она может быть направлена как на созидание, так и на разрушение. Те, кого вы таким образом успешно «воспитывали», честно трудиться и создавать реальные блага не умели и не хотели. Кем они фактически становились? Буржуями и буржуйскими холуями, «ворами в законе» и «шестерками», хищниками и паразитами — но никак не тружениками…

— Обществу нужны не только пассивные работники, но и активные управленцы — инициирующие элементы в сложной самоорганизующейся социально-экономической системе. Первые вырабатывали ресурсы и энергию, а вторые определяли ее движение…

— «Овцы и пастухи»…

— Если тебе больше по душе эти названия, то можно и так… Работяг и без нашей пропаганды накопилось бы предостаточно. Но их же нужно еще повести туда, куда надо — а значит, помимо них, надо воспитывать и людей другого рода…

— Одни с громким блеянием бегут вперед, другие с помощью кнута указывают им путь… Картинка — просто заглядение! Одним — все, другим ничего!.. Вы полагаете, что подлинное единство устремлений и всеобщее взаимное уважение менее предпочтительно, чем всеобщая грызня? Вы полагаете, что наличие у всех людей чувства принадлежащей всем Родины нежелательно?

— При чем здесь Родина? Родина — понятие эфемерное. А реальность такова: люди работают только за личное вознаграждение.

— У большинства людей при вашей власти это самое «личное вознаграждение» было сильно урезано по сравнению с советскими временами. При капитализме большинству людей не принадлежали ни средства производства, ни продукты труда — они были отчуждены от этого. Подчеркиваю: большинству людей — это к вопросу о защите права собственности. Потребительскую собственность лучше всех защищали коммунисты — они дарили людям квартиры, а вы их отбирали. Вы защищали только собственность немногочисленных лиц на средства производства и их право на эксплуатацию людей, этой собственностью не обладающих… Вообще, одно только личное вознаграждение, и ничего больше, приведет к тому, что очень многим людям с течением времени оно неизбежно станет малоинтересным, они осозна'ют историческую бесперспективность такого порядка. У отчужденных и отверженных людей неизбежно возникнут потребности иного уровня — прежде всего, потребность участия в том, что принадлежит им всем. История показала, что самым лучшим стимулом к труду является коллективный энтузиазм и чувство личного участия в общем великом деле — разумеется, не в ущерб справедливому личному вознаграждению.

— Это спорный вопрос. Надо всегда ориентироваться на социальный авангард — на тех, кто ведет вперед остальных.

— Ладно, давайте еще раз пройдемся по личным особенностям буржуев. Почему всё же они такие? Может, потому, что в безобразно организованной социально-экономической системе для того, чтобы реализовать определенные функции, нужна деятельность частных лиц; а так как отдельные лица, особенно сильно желающие насладиться, могут сделать это лишь будучи буржуем, то именно эти лица и становятся над другими — оттесняя тех, кто мог бы это делать без вреда для народа?