Виктор Малахов - Конфедерация

Правительство в Крыму возглавил Конин Константин Алексеевич. Он был сыном Алексея Алексеевича, и во времена его президентства был Председателем Правительства. Эффект нахождения у власти сына и отца, демократических лидеров, готовых к сложным решениям, готовых менять страну, был ошеломляющим. Их популярность была крайне высокой. Но некоторые демократические свободы повлекли за собой бесконтрольность. Бесконтрольность в сфере надзора партий, в сфере общественно-политической жизни.Славянисты превратились в крайне радикальную партию, целью которой стало свержение избранного правительства.

Поначалу территориальные власти не признавали власть Крыма как общегосударственную. Так как терять свои полномочия ради уступок Севастополю, мало кто хотел. Но запрос общества и бизнес-кругов на сохранение единого пространства перевесил амбиции власти на местах.

Если в Москве славянисты утвердились в качестве государственной силы, то в Сибири и на Дальнем Востоке дела обстояли гораздо хуже. Там вспыхнули массовые акции протеста, которые с каждой неделей становились более массовыми. Однако, славянисты удерживали власть, как могли.

В это же время на территории, которая была подконтрольна Крыму, был проведен референдум о дальнейшей судьбе государства. Крым становился центром жизни Конфедерации, Высший Совет был главенствующим органом. Чтобы определить, какая форма правления пригодна для нового государства, на референдум был вынесен проект общественного договора. По нему Правительство Конфедерации создавало территории для Земств, которые обладали определенными признаками. Граждане Конфедерации могли следить за жизнью этих Земств в интернете, по телевизору. Каждый гражданин мог оказаться в рядах этого Земства. Насильно никого туда не могли отправить.

После проведения референдума главной идеей Конфедерации было собрать все неподконтрольные непризнанные государства. С Москвой начались переговоры, которые несколько раз прерывались, затем возобновлялись. С Сибирью и Дальним Востоком выйти на переговорный процесс не удалось. Для поддержки оппозиции министр обороны Елена Кожевникова дала разрешение применить войска, авиацию и крылатые ракеты, чтобы и Сибирь, и Дальний Восток вошли в состав Конфедерации.

Это ей удалось. Но это спровоцировало отрицательную реакцию со стороны Московии и мирового сообщества.

В итоге, были образованы Дальневосточная Демократическая Республика и Сибирская Автономия. Лидерами государств стали подопечные Кожевниковой. Некоторые хвалили ее за такой маневр, другие – ненавидели. Но то, что она стала одной из влиятельных персон в Конфедерации, и что с ее министерством в обязательном порядке приходилось считаться, стало фактом».

Пока лектор зачитывал информацию, Андрей писал в своем блокноте. Он ставил на полях галки, и приписывал к каждой предложение, с которым он был не согласен.

Как никого силой не отправляли в Земства? Его, Михаила, да всех без исключения отправляют именно силой.

Кожевникова стала влиятельным министром? Она фактически и определяет политику государства. Вокруг нее весь силовой блок страны. Завтра она крикнет «На Москву», и Москвы не станет за 10 минут.

Запросы общества и бизнес-кругов привели к заключению Конфедеративного договора? Фигня. Все боялись утверждения славянистов и их агрессии. Поэтому нужно было примыкать к одному из двух лагерей. Наименьшим злом была власть в Крыму.

– Большое спасибо, что позволили провести это лекторное занятие, Вы – слушающая группа. Если у Вас есть вопросы, то задавайте, – закончил свое выступление лектор.

Аудитория молчала. Лицом к аудитории за столом сидел Петр Мамонтов и переводил взгляд с ряда на ряд. Задержался он на Андрее, который единственный записывал что-то в свой блокнот.

– Как Вас зовут, напомните? – сказал Мамонтов, указав рукой на средний ряд.

– Меня зовут Лебедев Андрей, – отложив ручку в сторону, ответил Андрей.

– Вы на протяжении лекции записывали себе что-то. Не поделитесь? Своими мыслями? Вопросами?

– Конечно, – Андрей сглотнул слюну, а на лбу появилась испарина, – эта лекция дает нам понять, как сложно строить новое государство, как много нужно сил, времени, ресурсов для создания той страны, в которой мы все будем счастливы жить. Себе я записал пару вопросов. И хочу их задать?

– Да, пожалуйста, – неохотно прохрипел лектор.

– Как Вы считаете, Московия войдет в состав Конфедерации? Или так и останется отдельным государством?

– У Москвы нет другого пути, как стать частью Конфедерации, – ответил лектор, – после вчерашних событий мы понимаем, что на Москве и режиме Солнцева можно ставить крест…

– Прерву Вас, – вступился Мамонтов, – по правилам мы не можем говорить в Земстве, что происходит за его пределами. Никаких новостей.

Андрей сильно удивился такому ответу. По ответу Мамонтова было понятно, что в Московии произошло что-то значимое.

– Но почему мы не можем знать, что происходит в мировом сообществе? – крикнул Андрей.

– И все-таки вы – бунтарь, – улыбнувшись, сказал Мамонтов, – мы ограничиваем поток новостей, как и любое другое Земство. Это необходимо, так как новости могут повлиять на развитие событий. Общественный договор предполагает чистый эксперимент, без вмешательства сил извне.

– Но разве государства живут отдельно друг от друга. Все варятся в одной каше. И есть связи, которые не порубить…

– Молодой человек, – окрикнул Мамонтов Андрея, – успокойтесь, вы слишком раздражены. Я повторяю еще раз. Никакие новости извне не просачиваются в Земства. Мы живем как отдельное сообщество. На этом спор закончен. Вопросы к лектору тоже, – Мамонтов помотал головой, дав понять, что затея с обсуждением лекции была лишней.

***

Андрей несколько раз постучался в дверь, прежде чем мужской голос прокричал: «Входите»!

Воевода смотрел сквозь жалюзи в окно и курил. Вся комната пропиталась приятной смесью ароматов табака и кофе. Олег Петрович развернулся, посмотрел на Андрея, указал на стул.

– Не подумай ничего, но ты часто заходишь ко мне. Я – не твой друг. Мы – не друзья. Я – надзиратель, – короткими фразами отчеканивал Воевода.

– Что произошло в Московии? Скажите мне, – Андрей говорил с напряжением.

– Я же сказал, что мы не друзья, – расхохотался Олег Петрович, – на лекции Мамонтов дал тебе ответ.

– В какую игру Вы играете? Я не понимаю ее, – возмутился Андрей.

Олег Петрович подошел к столу, потушил сигарету и сел в кресло, закинув ногу на ногу.

– Какие есть версии? – подняв руки вверх, спросил Воевода.

– Единственная версия, что Вы сумасшедший. Вы сказали, что я встречу Олесю, что я должен исполнять роль. С той встречи прошло уже недели две. Вы вызываете меня сюда периодически, курите, дымите мне в лицо, смотрите мое досье. Это психологическая игра?