Витус Вагнер - Дети пространства
Анджей сверился с планом на экране своего наладонника и решительно направился по узкой, посыпанной щебнем дорожке, петлявшей под кронами редких деревьев среди аккуратно подстриженного газона.
Стоило ему отойти немного от станции, как среди деревьев начали мелькать небольшие домики. Даже по сравнению со старинными европейскими университетами, Лемурийский Университет в Хиппе производил впечатление какого-то игрушечного. Возможно, потому что маленькие корпуса не теснились вокруг узеньких средневековых улочек, а были рассеяны по огромному пространству, покрытому редколесьем.
На газоне, как это водится в таких местах, располагалось множество народу — кто читал новости, кто работал, кто общался усевшись в тесный кружок, кто играл в мяч. Правда, вблизи венского университета обычно на газоне можно увидеть студентов, то здесь возможностью рассесться или улечься на открытом воздухе пользовались люди всех возрастов.
Ну вот наконец и двухэтажный корпус с индексом GG4. Вот комната 112. Небольшая такая семинарская аудитория, наполовину заваленная всяким экспедиционным снаряжением. За столом сидит девушка в платье с открытыми плечами, и читает новости на огромном экране, висящем на стене вместо доски.
— Доброе утро, где я могу увидеть профессора Линдсней?
Девушка поворачивается к нему. У неё слегка продолговатый овал лица, наводящий на мысли о примеси восточной, персидской или бухарской крови, кожа светлая, хотя и загорелая, иссиня-черные волосы собраны в две тонкие косы, спускающиеся на грудь.
— Вы Анджей Краковски? Очень приятно, Ильма Линдсней это я.
Ещё несколько ничего незначащих реплик и Ильма развила бурную деятельность. Сумка Анджея была отправлена в кучу экспедиционного барахла, на двери появилась стандартная рельефная, отпечатанная на термопластовом фаббере табличка «профессор завтракает у Джошуа», и она потащила его куда-то через газон. Не прошло и пяти минут, как они приземлились в небольшом кафе.
— Джошуа, подай нам чашечку обычного капуччино и кружку предзащитного кофе! — скомандовала профессор Линдсней.
Заказ появился на столике почти мгновенно. Бармен, видимо был неплохим физиономистом и поставил изящную фарфоровую чашечку перед Ильмой, а огромную керамическую кружку перед Анджеем, глаза которого начинали опять слипаться.
— Пей, это местный фирменный рецепт, — Ильма перешла на ты уже на третьей реплике. — Тут часто бывает, когда за три дня до защиты, претендует человек на бакалавра, магистра или доктора, не готово ещё ничего и надо вкалывать круглые сутки. Вот для этой цели Джошуа варит этот фирменный кофе. Выпьешь, и двенадцать часов как новенький. Главное больше трёх суток на этом горючем не ездить, а то может плохо кончится.
Тут в кафе появилась высокая крепкая мулатка, почему-то с рыжими волосами.
— Ильма, я вас нашла, — воскликнула она.
— Знакомьтесь, это Урсула, моя магистрантка. Это — Анджей. Ну-ка, Урсула, быстро определи откуда он.
— Ну… — задумалась девушка. — Наверное, «откуда» должно начинаться с предлога «из-под».
— Уже неплохо.
— Он горожанин. На планете есть ярко выраженная смена сезонов, причём его город находится явно в умеренном поясе. Последние несколько месяцев там была зима. А это уже раз-два и обчёлся. Ой, чёрт, неужели Старая Земля?!
— Ты угадала, — сказал Анджей. — Земля, Вена, это примерно 48° северной широты. Но как?
— Ну на счёт Земли, это была гипотеза на грани фола. У вас на футболке портрет Эллери Релгарта в роли Голана Тревайза. Это четвертый сезон телесериала «Основание». Майка не новая. Причем заношена она не от того, что её непрерывно носили не меняя. Значит куплена не менее нескольких месяцев назад. Добавляем время космического перелёта, добавляем зиму, которая почти однозначно определяется по загару, и получаем не менее полугода назад.
У нас на Лемурии четвертый сезон начали показывать только два месяца как, и, насколько я знаю, из всех крупных миров — первыми. А значит полгода назад майки с его персонажами могли продаваться только на Земле.
— Смотри, какие у меня ученицы, — просто лучилась гордостью Ильма. — Земля это практически самый невероятный вариант ответа на вопрос, «откуда может быть человек, сидящий за столиком кафе в Хиппе», но в течение буквально минуты все остальные варианты были исключены, а оставшийся стал основной рабочей гипотезой, каким бы невероятным он ни являлся.
«Интересная наука — этнография колоний» — подумал Анджей.
Тем временем магистрантка достала планшетный компьютер и начала обсуждать что-то со своей руководительницей.
Анджей тем временем пил принесенный ему напиток. По вкусу это было что-то странное. Кофе там, несомненно присутствовал. Но кроме кофе явно были какие-то травы и, может быть, даже фрукты.
Выпив чашку, он почувствовал что сонливость куда-то делась. Тем временем, Ильма закончила беседу со своей студенткой, и та, размахивая планшетом, убежала.
— Ну что, — сказала Ильма, — вроде сегодня у меня больше встреч не намечено. А если кому срочно надо, пусть вызванивают. Так что могу устроить экскурсию по Сити. Сейчас только, зайдём уберём табличку, что я в кафе. Можно, кстати, сразу забрать твою сумку.
Пройдя буквально пару сотен метров от факультетского корпуса, они оказались перед увитым виноградными лозами таунхаузом, перед одним из подъездов которого был припаркован небольшой яйцевидный аппарат.
— Кидай сумку за сиденье, и помоги раскрыть несущий винт, — скомандовала Ильма, откинув ветровое стекло, образовывавшее нечто среднее между фонарём самолётной кабины и дверцей.
Через несколько секунд лопасти несущего винта щелчком встали на место, и машина была готова к полёту. Персональный транспорт Ильмы оказался двухместным автожиром. Развивать скорость больше автомобильной он не мог, но зато и топлива потреблял не сильно больше, чем автомобиль.
Ильма заложила круг над университетским городком. Городок Хипп располагался на пологих холмах, окруженный перелесками, полями и деревнями. В десятке километров к северу от него холмистая равнина неожиданно обрывалась прямым тридцатиметровым обрывом, за которым по широкой долине извивалась огромная река. Километрах в тридцати она впадала в море, образуя огромную дельту. На островах дельты сверкал темно-фиолетовыми крышами-солнечными батареями и зеленел бульварами город.
В воздухе над долиной двигались во всех направлениях разнообразные летательные аппараты, от двухместных автожиров вроде того, в котором летели они, до четырехмоторных грузопассажирских самолётов.