Владимир Дрыжак - Кесарево сечение

– Х-ха, – произнес Василий торжествующе. – Так я и думал!

– Ну, твоя прозорливость уже вошла в поговорку, – сказал я. – Допустим, это так. А что насчет Внеземелья?

– Внеземелье всегда было закрыто для нашей полуобщественной конторы. Легально Асеев там действовать не мог. Я консультировался кое с кем, да и сам убедился в этом. ГУК прилагал все усилия, чтобы полеты во Внеземелье осуществлялись только под его эгидой. И Петр Янович этот момент скрупулезно и очень плотно отслеживал. Особенно он следил за грузопотоком – его туда практически невозможно организовать левыми путями.

Куропаткин заерзал на стуле. Что-то он родил. И действительно, последовало:

– А "Летучие голландцы"? Вы с ними не сталкивались?

Сомов изобразил на лице отеческую улыбку.

– Все-то вам расскажи!.. Конечно же сталкивался и даже участвовал в стыковках. Но… "Голландцы", как известно, возят души усопших. Под них работают флибустьеры, а эти ничего не возят. Ну, максимум, грабят всякие там бригантины и галеоны. Пиратов интересуют женщины и золото. Второе на межзвездных судах применяется ограниченно, а первое… Ну, возможно, возможно… Впрочем, я не знаю, нужны ли в дальних мирах женщины. Что с ними там делать?

– Как это что? – подыграл я Васе. – Размножаться, конечно!

– А там надо размножаться? – сказал Сомов, и как-то задумчиво уставился на Куропаткина. – Почему бы и нет, в конце концов… Это следует продумать основательно, – заключил он. – Вот ты бы, Глеб, – если бы ты собрался к звездам, взял бы с собой Валентину?

– Э-э… Не знаю… Не задумывался над этим.

– Подумай. Тебе и карты в руки.

– Женщины обеспечивают измены и бунты. Они должны быть на каждом уважающем себя корабле, – предположил Вася.

– Дельно! Но эта тема лежит в стороне от магистральной линии нашего разговора. Вернемся к ней. Итак… Что там итак?.. Ах, да! В конце второго года я нелегально попал в одно место. Есть там один хороший астероид – очень удобный. Он как-то не в струе. Метеоритные потоки его обходят, поверхность ровная, с впадиной – похож на Фобос, только побольше. Там на приколе стояли три бывших рейдера среднего класса – два аварийных и один просто списанный по ветхости. Их как-то соединили, чего-то там понагородили вроде ангаров, выдолбили какие-то огромные пещеры… Однако, даже на эмбрион будущего звездолета это не походило. А походило это на космический амбар, вернее, склад. И при мне эволюционировало в этом же направлении. Вы спросите, почему я так думаю? Да потому, что главное для КК – двигательная установка, а, извините, никакого даже намека на двигатель я не обнаружил, за исключением трех законсервированных новеньких реакторов. Вообще говоря, их наличие там меня удивило, да и Петра Яновича могло заинтересовать по основной специальности. Но, я решил, что вот пусть Петя своими силами с ними и разбирается, если мною манкирует. Опережая твой вопрос, Василий, могу сказать, что астероид реакторы не потянут – об этом даже смешно говорить.

– А вообще, можно ли, используя современные двигатели, столкнуть с орбиты что-то приличное, вроде хорошего астероида? – поинтересовался Василий.

– Какого, например?

– Ну, там, километров двадцать в поперечнике?

– Да можно, конечно. Думаю, на сантиметр в год при непрерывной работе на полной тяге. Впрочем, это так, навскидку. Ты же, Вася, образованный человек, посчитай массу, возьми справочник по ЯДУ, возьми тягу связки, скажем, из десяти, ну, пусть даже ста штук этих самых ЯДУ, посчитай импульс… И сразу отпадет охота задавать глупые вопросы.

– А если пожиже, допустим, километр, – не унимался Куропаткин.

– Зачем тебе этот километр? Какой смысл разгонять к звездам лишний балласт? Ну, соображай! При той же массе можно запустить в полет целый город полезной нагрузки. Город, Вася! И в нем можно жить, глотая парсеки.

– Но можно выдолбить лишнее, – не сдавался Куропаткин.

– И куда его деть? Оно же за тобой будет волочиться по той же орбите и стучать тебя по затылку.

– Да…, – Вася ожесточенно поскреб затылок. – Этого я не учел

– Слушай, Куропаткин, кончай свое безумство фантазий, – разозлился я. – Ты сейчас доведешь клиента до нервного срыва!

– Точно! – буркнул Сомов. – У меня уже нервный тик.

– Не волнуйтесь, Владимир Корнеевич, примите во внимание его юный возраст. Уверяю, в нашей конторе есть весьма квалифицированные специалисты, в ближайшее время мы устроим семинар и образумим дознавателя Куропаткина.

– Х-ха! – воскликнул Сомов. – Да один ваш Штокман стоит наших пятерых. Он же Василия по стенке размажет! Вы собираетесь его образумить, но может быть имеет смысл вразумить?

– А какая разница? – немедленно отреагировал Вася.

– Первое делается поперек лавки, а второе – вдоль, – лаконически пояснил Сомов.

– А как лучше доходит?

– Это зависит от позиции вразумляющего.

– Кстати, – вмешался я в философский анализ, – неужели все эти четыре года прошли у вас без контактов с Петром Яновичем?

– Почему же. Мы аккуратно, примерно раз в полгода, встречались, отмечали все прошедшие дни рождения… Нет, мы отнюдь не чурались встреч. Он ведь меня регулярно выслеживал, и через третьих лиц передавал приветы с приглашением на очередное семейное торжество.

– И в процессе этих встреч вы ни разу не намекнули ему, что, мол, вот какие странные дела?

– Да как сказать… Разговоры были, конечно, но… Не мог же я ему вот так прямо брякнуть: мы, дескать, собирались к звездам лететь, а теперь мои бывшие коллеги так упрятали транспортное средство, что я даже примерно не представляю, где оно. Это, все же, как-то… не очень… Я пытался навести его на мысль о том, что в моей бывшей вотчине не все благополучно, но он вел себя пассивно, и каждый раз старательно уводил разговор в сторону. Я даже заподозрил его опять, но потом решительно вернулся к прежнему выводу. Наверняка, Петя в очередной раз пытается загрести жар чужими, сиречь моими, руками, – думал я. Он, конечно, интересуется знать, как там и что, но если ничего важного нет, чего воду в ступе толочь. А будет, я и сам ему сведения принесу в горстях – куда же я денусь! Или, скажем, сболтни я что-то лишнее, а он-то лицо официальное, должен реагировать. И пошло-поехало! Нет, ничего лишнего Петя даже и знать не хочет. Только то, что ему нужно…

– Из этого следует, что шеф не осознавал тогда важность вопроса о деятельности Асеева, – констатировал Вася.

– С трудом, но допускаю. Возможно, однако, что он считал постановку этого вопроса преждевременной, или не считал своевременной.

– А какая разница?

– Этого я объяснить не могу – слишком тонкое различие. Тебе, Василий, пора бы уже начать самому разбираться в тонкостях словоупотребления. Иначе оттенки смыслов не постичь! Займись стихосложением. Вот, скажем, слово "адекватный" – тут бездна смыслов! Или тот же "аксессуар"… Кстати, вот эти трубочки – я их не зря принес. Ими легко затыкать рот оппоненту. Попробуй… Действует?