Навь - Татьяна Филатова
- Придет время – сам увидишь, - улыбнулась Анастасия. – И будет это очень скоро.
- Надеюсь, я это уже здесь не застану…
- Я бы на твоем месте не питала пустых надежд, - ответила женщина. – Идем ко мне, чаю заварю. А прежде заглянем к Геннадию. Поможем соседу.
- С чем поможем? – удивился Сергей, следуя за Настасьей.
- С его проклятием, - невозмутимо сказала она. – Обычно я сразу к нему иду, как светлеет, но сегодня у меня были другие дела.
- Не на том ли свете?
- А это уже тебя не касается, - лукаво улыбнулась женщина.
- Кто из вас может ходить в мир живых? – спросил Сергей.
- Да почти все. Кроме проклятых, разумеется. Проклятые на то и проклятые, что проклятие свое здесь отбывают. Те же, кто и рожден в Нави, те могут ходить.
- И дед Семен ходит?
- О-о, - ухмыльнулась Анастасия. – Семена в человеческое полнолуние прямо-таки не удержать, - она расхохоталась.
- А скажи мне… Что за дети такие здесь обитают?
- Детей здесь, Сережа, нет, - спокойно ответила женщина. – Те, кого ты, вероятно, видел – это мелкие прихвостни самого… - она указала пальцем вниз, на землю.
- Бесы, что ли? – переспросил Сергей.
- Бесы, демоны… Можно и так сказать, - сказала Анастасия. – И у них здесь своя иерархия.
- Это я вчера заметил…
- Статус свой они заслуживают количеством добытых душ: чем больше людей демон изведет, тем могущественнее и более уважаемым он становится.
- А защититься людям от них как-то можно?
- Можно, да только люди не хотят – сами же бесов в свою жизнь и приглашают. Кто-то неосознанно, сдуру ляпнув что-то, а кто-то и вполне добровольно. Так, пришли… Сейчас поможем Генке и пойдем чай пить.
Сергей все еще не мог понять, какая именно помощь Геннадию может от него понадобиться, но, войдя в его дом, тут же бросился спасать мужика, не помня, что тот уж давно, как помер.
- Как же так? – обняв ноги висящего в петле Гены и приподнимая того вверх, кричал Сергей. – Анастасия, стул… Подай стул.
Табуретка, на которой вчера сидел сам Гена, валялась теперь в метре от него – с нее, по всей видимости, Геннадий и спрыгнул, повиснув в петле. Анастасия же, неспешно поднимая и ставя табуретку у ног Гены, приподняв одну черную бровь, откровенно насмехалась над происходящим.
- Я уж думал, что не придете… - хрипя, проговорил Гена, когда Сергей, встав рядом с тем на другую табуретку, снял с него петлю.
- Ты совсем ума лишился? – кричал на него Сергей.
- Да успокойся ты, - потирая красную шею и слазив на пол, сказал Геннадий. – Тоже мне, защитник нашелся. Настасья Ильинична, чего так долго?
- По делам отбывала, - невозмутимо ответила женщина. – Не серчай. Вот – зато живой наш спас тебя!
- Я опять чего-то не знаю и не понимаю? – глядя то на Анастасию, то на Гену, спросил Сергей.
- Проклятие это мое, - складывая веревку, устало проговорил Геннадий. – Каждую ночь в петлю лезу. Этим меня и прокляли…
- А я его снимаю, - добавила Анастасия. – Когда я, так сказать, отсутствую… Приходит Семен. Или кто-то из других обитателей. Деревня наша ведь немаленькая…
- Давай чайку, а? – улыбнулся Гена. – А то горло чешется.
- Идем, - согласилась Анастасия.
- И много таких деревень? – спросил Сергей. – Так, для общего понимания…
Анастасия повернулась к Сергею и, лукаво поглядев на него, сказала:
- Легион.
Чай был таким же: терпким, с горчинкой и теплым… Непозволительная роскошь, как выразился Гена.
- Я здесь с вами чай пью, - задумался Сергей, - а там мать моя с ума сходит. Домой мне нужно.
- А это как получится, - сказала Настасья.
- Ты мне напоминаешь одну девушку, какую я когда-то знал, - ответил Сергей, внимательно глядя на хозяйку дома. – Именно взгляд: глаза очень похожи. В остальном вы совершенно разные. Правда, давно это было.
- Интересно, - улыбнулась та. – И как же ее звали?
- Это неважно, - отвел глаза Сергей. – Это в прошлом.
- Теперь вся твоя жизнь в прошлом, - подметил Гена.
- Неужели я совсем никак не могу повлиять на то, что происходит по ту сторону? – спросил Сергей.
- В этом и заключается смысл проклятия, - пожал плечами Гена. – Было бы все так просто, даже я б уже давно куда-то делся: надоело столько времени в петлю каждый раз лезть…
- А это что? – удивленно спросил Сергей, указывая на кровать в доме Анастасии, на которой лежало несколько небольших тряпичных кукол. Геннадий усмехнулся.
- Увлечение мое, - лукаво ответила женщина. – Кукол шью, соломой внутри набиваю.
- Кто-то коллекционирует портсигары, кто-то марки собирает, а кто-то – мужиков своих, - хихикнул Гена. Анастасия бросила на него злобный взгляд.
- Не понял, - удивился Сергей.
- А тебе и понимать это незачем, Сережа, - ехидно ответила Настасья, снова недовольно глянув на Геннадия. – Просто кто-то слишком много болтает.
- То болтаю, то болтаюсь, - махнул рукой Гена, отпив из кружки чаю, - чего мне еще делать-то?
- Ты же понимаешь, Сережа, - продолжила Анастасия, - что здесь никого, так сказать, светлого нет?.. Вот, вижу, что понимаешь… А я женщина, - развела она руками. – Мне порой одной грустно… На нежить, - она с некой брезгливостью в очередной раз посмотрела на Геннадия, - мне заглядываться не престало, на нечисть, такую, как хотя бы Семен наш – противно. Живого тепла хочется, человеческого… Вот и выхожу иногда в люди, - она усмехнулась и отбросила с груди толстую, черную косу за плечо на спину. – Нечасто… Так-то мне и одной хорошо, но выбираюсь, чтобы не заскучать да не забыть, что значит: быть женщиной.
- Раз в сто лет, - снова рассмеялся Гена.
- Немного чаще, - лукаво улыбнулась ему Анастасия. – И вот ты знаешь, Сережа… - она снова перевела взгляд на Сергея. – Любовь-то настоящая редко встречается. Мужик как бабу красивую видит, так голову сразу и теряет.
- А если она еще