Навь - Татьяна Филатова

- Все женщины ведьмы, - ответила Анастасия. – Просто не все умеют пользоваться тем, чем наделила их природа.

- Так что с куклами? – спросил Сергей.

- Ах, куклы, - с милой улыбкой глядя на тряпичные, несуразные, сшитые ею же самой куклы, сказала женщина. – Ох, Сережа… И душили меня, и в воде топили, и даже на костре во времена лихие сжигали… На что только мужчины не пойдут, лишь бы красивая женщина лишний раз рот не открывала, доказывая, что бабы – отнюдь не дуры. Вот я их, своих благоверных, которые меня и предали в свое время, в куколки-то и вшиваю…

- Как это – в куклы? – удивился Сергей. – В них что – люди?

- Люди? – рассмеялась Анастасия, но уже через мгновение лицо ее сделалось серьезным и даже злым, но от того не менее красивым. – Люди… Изменники, предатели – вот они кто.

- И как ты это делаешь?

- А какая тебе разница? – с хитрецой спросила его Настасья. – У женщин свои секреты.

- Пускай так, - согласился Сергей, - но как давно ты этим занимаешься? Как давно у тебя эти куклы?..

- Тебе же Геннадий сказал: раз в сто лет, - расхохоталась она. – А здесь их двенадцать. Вот и посчитай…

- А там? – спросил Сергей, указывая на незаконченную куклу, из основания которой торчала солома.

- А это будет тринадцатая, - продолжала смеяться Анастасия. – Чертова дюжина.

- И уже есть кандидат на примете?

- А ты чего это за мое предприятие распереживался? – усмехнулась женщина. – Ты в бабские дела не лезь. Вон, Генка – умный мужик. Правда, Геннадий?

- Подтверждаю, - растянул улыбку Гена.

- Висит себе потихонечку, болтается посреди своей избушки. Как сниму его – на чай приходит посплетничать, но нос в мои бабские дела никогда не засовывает.

- Ой, а один раз меня из петли никто не снял, - расхохотался Гена. – Настасьюшка наша по делам на тот свет отбывала, а этой нечисти, будь они все трижды прокляты, дела до меня не было. Так и проболтался я три дня. Ох и шея саднила потом!

- Я что, тоже стану таким же… злым и циничным, если останусь здесь навсегда? – задумался Сергей.

- А ты таковым ранее не был? – серьезно спросила его Анастасия. – Ну там – при жизни.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил он.

- Будь ты безгрешным, сюда бы не попал… Святых, сколько их ни проклинай – у них своя дорога.

- А кто безгрешен? Я таких не знаю. Лучше скажи мне: если я останусь, в чем будет мое проклятие? Вот Гена каждый вечер в петлю лезет по доброй воле… А что со мной будет?

- А это зависит от того, кто тебя проклял и за что, - серьезно сказала Анастасия.

- А что с твоими этими… - Сергей указал на кукол. – С твоей коллекцией. Как это возможно? Как их души могут находиться там?

- Как они там находятся – это неважно, - ответила Настасья. – Главное, что им самим оттуда не выбраться. Ты когда-нибудь закрывал в банке муху? Ну или бабочку?.. – она повернулась к куклам и улыбнулась им. – Так вот сейчас и они там сидят и смотрят на нас, и каждый из них вам с Генкой завидует: знают, что обитать в Нави куда лучше, чем сидеть мухой в банке. Правда, мои ненаглядные?

Сергей смотрел на Анастасию: красивую, статную женщину, и видел ведьминский огонь в ее черных глазах, отчего ему становилось не по себе.

- Как найдет тоска, - нежным голосом продолжила Анастасия, - так к груди прижимаю кого… А как вспомню, что каждый из них со мной учинил – так достаю иглы свои швейные и в них их втыкаю, пока мне не полегчает. А они кричат, кричат… - женщина рассмеялась.

- Почему ты их не отпустишь? – вполне серьезно спросил ее Сергей.

- Да потому что она ведьма, - расхохотался Гена.

- Дурак ты, Гена, - улыбнулась ему Анастасия и перевела взгляд на Сергея. – Да потому что я женщина, Сереж, а женщину обидеть может или дурак, или подонок. С дурака спрос невелик: он и без того Богом оставлен. А вот подонков, хотя бы парочку, наказать можно… Чтобы другим неповадно было.

- Так другие и не узнают, что у тебя здесь… - Сергей замялся. – Мухи в банке сидят.

Настасья грустно улыбнулась.

- Один раз всего отпустила, - сказала она. – Любила его сильно. И он меня любил. Я его тогда себе оставила не со зла, а чтобы рядом был.

- И что потом?

- Жалко мне его стало, - призналась Настасья. – Ежели куклу, в какой душа запечатана, сжечь – в преисподнюю отправится та душа. Но ежели закопать в земле, как простого покойника – то душа на девятый день к Богу отойдет, где и будет дожидаться суда. Вот я его и прикопала. Здесь – у церквушки нашей.

- Это ж сколько ей лет – церкви этой? – вновь удивился Сергей.

- Да почти как и мне, - расхохоталась Анастасия. – В Нави никто не стареет. Ну, кроме Семена, – тот это нарочно делает. А того я так и отпустила… Но этих отпускать не хочу – не заслужили, - строго сказала женщина. – Бывает и иначе: когда душа здесь, а тело – на том свете. Прямо-таки, как у тебя. В таком случае, запечатав душу в кукле или каком другом предмете и похоронив тот предмет в земле, человек на том свете помрет ровно через девять дней после погребения в Нави. Но душа его в Нави не останется – свободной станет.

- Выходит, - задумался Сергей, - если ты меня зашьешь в такую куклу и похоронишь, то через девять дней моя душа будет свободна?

- Да, вот только зачем мне это?

- Мне помочь.

Анастасия рассмеялась.

- Геннадий, ну ты слышал? – сквозь смех сказала она. – Помочь ему. Сереженька, милый мой… Если ты здесь оказался – то за дело. Здесь два варианта: либо тебя прокляла могущественная ведьма, и против ее проклятия не попрешь, либо ты действительно кому-то знатно насолил в своей жизни, что