Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

Слепая вдова уже не телепатически, а голосом стала читать какие-то заклинания, и круг, в котором стояла Гелена, завибрировал, загудел, над ним поднялась пыль, а знаки по кругу стали белыми и засветились. Это было жутко и завораживающе одновременно. Гелена заметила, что знаки разные и напоминают иероглифы. Они вспыхнули ярче, и напротив шести из них возникли проекции женских фигур в такой же одежде, как у нее, а напротив седьмого встала Слепая вдова и заговорила:

— Перед лицом глав шести ковенов ты, пришедшая сюда за даром, в этот день и час стоишь на границе. За пределами круга — та, что вошла сюда, в круге — та, что выйдет. Сейчас еще не поздно выбрать, кем ты хочешь быть. Чтобы ты подумала об этом и никогда не жалела о сделанном выборе, задам три вопроса. Первый. Приняв дар во имя помощи тем, у кого его нет, однажды ты окажешься на мосту. По одну его сторону будет стоять тот, кто любит тебя и ждёт, по другую — то, что ты должна сделать. Если совершишь неверный шаг, мост начнёт рушиться. Куда ты шагнёшь?

Гелена задумалась, попробовала представить, как это будет.

— Дар не позволит мне вернуться, пока не сделаю то, что должна. Пойду в сторону долга, — ответила она.

— Второй вопрос. Вместе с даром ты обретёшь способность видеть и слышать сущностей, которые не всегда будут доброжелательны к тебе. Пройдёт время прежде чем ты научишься брать их под контроль. Сможешь ли ты с этим жить?

Этот вопрос показался Гелене лёгким.

— Смогу! Нет сущности страшнее, чем мой собственный внутренний голос, который начинает что-то говорить в самые неподходящие моменты. Если я научусь брать под контроль внешние голоса, тогда обуздаю и внутренний.

Перед тем, как задать третий вопрос, Слепая вдова неожиданно оказалась в круге рядом с Геленой и ласково прошептала ей на ухо:

— Знаю, что ты пришла сюда не только за даром. Ты боишься потерять того, кто стал тебе дорог. Но ведь ты совсем не знаешь его... Вдруг он не такой сильный, не такой прекрасный, вдруг ты сама его таким придумала и разочаруешься? Или он отвергнет тебя, как отвергал многих? Я могу избавить тебя от этого страха: ты забудешь и его, и меня, и это место. Продолжишь жить той жизнью, которую выбрала для тебя бабушка, и со временем станешь известным журналистом...

— Нет! — твердо ответила Гелена, у которой от этой ласковости аж зубы свело. — Я хочу быть с ним, даже если он не сможет быть со мной. Я пришла сюда, потому что это мир моей семьи, я его чувствую внутри. И никого я не придумала!

Тут же Слепая вдова оказалась на своём месте:

— Сёстры, готовы ли вы принять в свои ряды Евангелину Фламель, двадцать четвертое колено в роду Николя Фламеля и Валентины Деверну по ветви Августина Фламеля-Деверну?

— Готовы! — торжественно сказали призрачные фигуры — Мы принимаем тебя, сестра!

— Прими же амулет с дарами!

Слепая вдова сложила ладони на уровне груди, и, когда раскрыла их, на ее ладони лежал точно такой же круг, как тот, в котором стояла Гелена, только сделанный из платины. Он был подвешен на изящном кожаном шнурке. Она услышала, как среди фигур вокруг нее поднялось волнение и раздался шёпот: "Первая Печати... Первая..."

— Приветствуем тебя, Первая Печати! — торжественно провозгласила Слепая вдова, и все фигуры по кругу почтительно склонили голову.

"Что это значит?" — заволновалась Гелена, но тут обратила внимание, что у каждой из стоящих по кругу ведьм поверх плаща был похожий знак, только точно такой же, как тот, возле которого она стояла, а на амулете Гелены были все значки.

— Это значит, Круг Печати признал силу твоей крови, Евангелина Фламель, Первая Печати за последние триста лет, — сказала Слепая Вдова, надевая амулет ей на шею. — Ты будешь обладать шестью дарами. Употреби же их во благо!

Фигуры со склонёнными головами растаяли в воздухе, круг погас, и Слепая вдова вывела Евангелину из круга.

— Говорят, — сказала она, — что Первая Печати появляется в суровые времена. Видимо, скверна стоит на пороге нашего мира. Тебе, девочка, объединять ковены, разбираться с теми, кто стремится нарушить границы. Только Первая Печати, по пророчеству, сможет поднять Девять Стражей могильного холма. Наблюдай, как будут проявляться твои дары, общайся с сестрами из разных ковенов — это поможет тебе быстрее овладеть силой. Иди же и взгляни на мир глазами ведьмы зачарованной!

У моста Слепая вдова поклонилась ей и исчезла, а Евангелина развернулась и чуть не бегом бросилась к Мефисто.

Она бежала по мосту, сбивая дыхание и пытаясь рассмотреть в неизвестно откуда взявшемся молочном тумане знакомую высокую фигуру, представляла, как сейчас расскажет Мефисто, какого страху натерпелась, а потом с гордостью покажет амулет, и, конечно, он сам догадается, что она не кто-нибудь, а Первая Печати, и сразу доходчиво объяснит, что это такое, а то у Слепой вдовы всё получилось как-то непонятно, да и вопросов ей задавать нельзя...

Но вот мост закончился, а Мефисто нет... Она тихонько позвала его по имени. Пошла в одну сторону от моста — чуть не упала с обрыва в реку — в плотном тумане крутой берег было не разглядеть. Пошла в другую — наткнулась на плотные заросли какого-то колючего растения.

Этого Евангелина никак не ожидала. Тревога холодной волной захлестнула сердце. Что она знала об этом месте? Ничего! Какие здесь опасности? Как отсюда выбраться? И спросить не у кого: справа обрыв, слева — колючие кусты, позади мост, впереди свод погребального холма... И ни души!

В то, что Мефисто оставил её здесь с какой-то ритуальной целью, она не верила, что он мог отправиться по своим делам, бросив её на произвол судьбы, тоже так себе версия. А если он попал в беду? Мало ли врагов мог нажить молодой полудемон больше чем за век!

Невдалеке что-то хрустнуло, и Евангелина насторожилась, напряжённо всматриваясь в туман. Ей показалось, что слева маячит высокая тень.

— Граф Рочестер, это вы? — громко спросила она. — Кто здесь?!

Шум стих столь же внезапно, как и раздался. Она чувствовала: что-то большое притаилось метров в десяти от нее. В волнении Евангелина сжала в руке амулет, и он немедленно ответил, просияв белым неоновым светом.

— Кто бы ты ни был, покажись!

Она сама поразилась, как властно и настойчиво прозвучал её