Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

— Нет! — прервала его Гелена. — Вы — что сделали?

— Изгнал духа, разве не понятно?

Мефисто удивлённо смотрел на неё. Гелена почувствовала, как по виску стекает капелька холодного пота. Нет, никогда она не привыкнет к этим чудесам! Она решительно провела по лицу носовым платком, любезно предложенным её спутником, и заговорила, как будто сама с собой:

— Значит, так. Никакого экзорцизма в моём отчёте не будет. Я напишу о нервном потрясении, которое новичок испытал, придя в отряд. Сначала он поддался искушению и присвоил артефакты, но после устыдился и в порыве раскаяния, пока думал, как повиниться, совершил подвиг: в результате упорного труда нашёл целое захоронение советских воинов. Вот так.

Она с вызовом посмотрела на Мефисто. Тот улыбался.

— Дорогая графинюшка, пишите, что хотите. Вы живёте в консенсусном мире, где все друг с другом договариваются, даже по вопросам морали. Не я этот мир придумал — не мне и правила в нём менять. Главное — мы парню помогли, и Алексею этому покой дали, а всё остальное — детали, не правда ли?

Гелена подумала и кивнула.

— Скажите, Мефисто, вам часто приходится сталкиваться с такими необычными случаями?

Мефисто посерьезнел.

— Видите ли, сударыня Евангелина, для меня эти случаи не являются необычными. Мы уже говорили с вами, что мир многомерен и многогранен, он существует независимо от того, признаёте вы его таковым или нет. Также он не меняется в зависимости от правил игры, в которую играют люди. Однажды они договорились между собой, что не существует ничего, что нельзя разглядеть глазом. Значит ли это, что в те времена не было микробов и бактерий? Конечно, были! И когда изобрели микроскоп, то в этом убедились. Сейчас с той же безапелляционностью кто-то утверждает, что тонкого мира не существует. Я вам больше скажу! Проявления эфирных сущностей фиксирует техника, но многие, да и вы до недавнего времени, утверждали, что это фотошоп и проделки фальсификаторов. А для меня обычное дело — разгребать последствия этого ограниченного видения...

Гелена слушала и думала, что, если отбросить упрямство и попробовать взглянуть на происходящее глазами Мефисто, так оно и есть. Сознание избирательно: мы склонны замечать то, во что верим сами, и игнорировать чужие наблюдения. Первая реакция на непривычное — отторжение. Наверно, срабатывает какой-то древний механизм защиты: новое — значит опасное, не стоит вглядываться в бездну, чтобы она не начала вглядываться в тебя. Куда приятнее идти, вот так любоваться падающими листьями и не думать, что где-то есть одержимые, кого-то прокляли или убили. Говорят, эта неделя в Рубеженске будет ясной и тёплой...

— И что, все мистические случаи подтверждаются? — уточнила Гелена.

— Разумеется, нет! — ответил Мефисто, пиная золотые листья. — Во всем есть крайности. Например, есть люди, называющие себя экстрасенсами, которые убеждают других, что могут решить их проблемы волшебным образом, но за деньги, и зачастую немалые. На самом деле, все это шарлатанство. Я лично уже лет сто таких разоблачаю.

— Я всегда знала, что они мошенники! — воскликнула Гелена.

— Большинство, но не все. Мне довелось знать очень сильных эзотериков, которым в экзотерическом мире жилось непросто. Одними из них были ваши родители. Граф Виктор Фламель, разумеется, работавший под другим именем, вылечил сотни людей, но никогда не кичился своими способностями и не зарабатывал на них. Да чего там! Знахарки в деревнях лечили людей за крупу, картошку, кулёк муки. И никто из них, заметьте, не занимался такими сомнительными вещами, как приворот, например, или наведение порчи.

— Ну хорошо. А сглаз, например, существует?

— Для тех, кто в него верит, да. И порча тоже. На самом деле, серьезными ритуалами, которые могут повредить людям, владеют единицы. Все они под контролем. С нашей стороны за этим следит Пепельный Синод, а с вашей — КОВЧЕГ.

— КОВЧЕГ? Что-то знакомое. В Рубеженске есть отделение этой организации. Они, кажется, позиционируют себя как благотворительный фонд...

— Да, совершенно верно, помогают жертвам неудачных магических манипуляций. А знаете, как расшифровывается эта аббревиатура?

Гелена покачала головой.

— Комитет Ограничения Волшебных Чар и Энергетических Генераций. То есть, одним они помогают, других ограничивают.

— А были какие-то случаи, похожие на историю Кощея?

— С вечниками? Периодически случаются. В основном чёрные копатели с этим сталкиваются. У них вибрации низкие, духам легко их преодолевать, вот они и становятся жертвами в первую очередь...

— Что за вибрации? — не поняла Гелена.

— О, дорогая графиня, это разговор не на один час, — улыбнулся Мефисто. — Пока скажу, что случаи одержимости чаще всего бывают с людьми пьющими, употребляющими запрещенные вещества, помешанными на еде и плотских радостях, низкодуховных. Они самые уязвимые и желанные для духов, мечтающих о мести или жаждущих поскорее вернуться в тело. А что касается вечников, так они зачастую непохороненными оставались, неоплаканными, не отпетыми. Сколько их еще бродит в местах жестоких боёв... Давайте-ка я провожу вас на парковку и расскажу один прелюбопытный случай, с которым имел дело.

Они свернули в центральный парк и медленно побрели по главной аллее, осыпаемые листопадом.

— Знаете ли вы, почему в старину на похороны приглашали плакальщиц?

— Кажется, нам что-то говорили об этом в институте, но, к стыду своему, не помню.

— Я вам напомню. Плакальщицами, или вопленицами называли женщин, обученных искусству плача. Плачи — интереснейший пласт народной культуры, там такие тексты встречаются чудесные... Но не будем отвлекаться. Так вот, этих женщин звали на похороны, чтобы они оплакали покойника по всем правилам. Считалось, что хорошая плакальщица докричится до предков, и они встретят новопреставленного по всем правилам.

— А родные разве не плачут?

— Есть поверье, что родные сильно плакать не должны, потому что своими слезами покойника на этом свете держат, уйти спокойно ему не дают. А плакальщицы вроде как ритуал совершают, не имея эмоциональной привязки к умершему. Ну и смерть своими плачами отпугивают, чтобы она еще кого-нибудь не утащила. А еще плакальщицы знали, в какое время помолчать, а в какое голосить — так своими действиями они фактически руководили похоронами. В вашем мире уж таких не осталось. Тонкое искусство плача сначала заменили оркестрами, а сейчас фонограмму включат, немного про покойного расскажут — и в крематорий. И вот несколько лет назад сообщают мне про женщину, которая потеряла мужа и окаменела от горя. Как узнала, так и замерла — ни слезинки! Воином он был, погиб на боевом задании. Пока его до дома везли, она не плакала, когда цинковый гроб получали, не плакала. Мать воина плачет, дочь плачет, а жена прочернела вся, но глаза сухие. Её мать извелась, глядя на дочку: побежала к бабке. Да