Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

— Ты куда это собрался? — Купец удивленно приподнял бровь.

— Как это куда? Пойду знакомиться с коллегами.

От бара до дальнего угла было шагов сорок, и уже на десятом я обзавёлся не особо приятной компанией.

— Господин… господин, погодите… — Мойша вынырнул из табачного дыма слева и засеменил рядом. — Господин, скажите мне, что вы не идёте к Оценщикам. Ну соврите, мне же спокойнее будет.

— Именно к ним я и собирался.

— Вот этого я и боялся.

Его лысина мелькнула прямо перед моим носом. Мойша забежал на полшага вперёд, развернулся и попятился спиной, снизу вверх заглядывая мне в глаза. В голове от настойки слегка плыло, но его перепуганный оскал я разглядел чётко.

— Господин, вот вам бесплатный совет: не ходите к этим людям. Туда своих-то через одного пускают. А чужого они при всём зале об пол вытрут и даже не вспотеют — это они умеют куда лучше, чем оценивать. Вам же вещь проверить какую-нибудь надо? Так я могу человека завтра привести. Он вам всего за пару золотых быстро всё оценит…

Настойка окончательно взяла своё, и ноги шли как по вате. Качки в стороны я гасил широким шагом, но Мойша со своей суетой всё равно нарезал круги перед глазами.

— Мойша.

— Ай?

— Свали, пожалуйста. У меня от твоего мельтешения в глазах троится.

Мойша встал посреди прохода как вкопанный, и обходить его пришлось как столб. Он смотрел на дальний угол, где за своими делами сидели оценщики, потом опомнился и снова меня догнал.

— Господин, — сказал он наконец, и голос его потерял всю привычную шелуху. — Вы там, во время игры, могли много чего рассказать…

Что именно — мы оба знали и без всяких уточнений. Если бы я прямо за столом раскрыл его махинации с «Кубком Судьбы», заведение взлетело бы на воздух. Тот же Бердышев, к примеру, с радостью нашёл бы отличный повод пустить в ход свой кастет и расквасить тут парочку физиономий.

— Мог.

— А вы не сказали.

— Не сказал, — согласился я, тяжеловато переставляя ноги по проходу.

— Вот… Значит, вам от меня надо что-то другое, — заторопился Мойша, ловко подстраиваясь под мой пьяный шаг.

На самом деле мне было попросту на него плевать. К подобным заведениям и местным азартным играм у меня всегда сохранялось чисто философское отношение. Люди приходят в такие места проигрывать деньги и наводить мосты. О том, что их тут в процессе немного обманывают, знают абсолютно все, просто доказать ничего не могут. А значит, они еще на входе сами у себя в голове на это согласились.

Так с какого перепугу я должен портить веселье всем окружающим? Свои деньги за вечер я получил? Получил. Пошумел немного и привлёк внимание, как и планировал с самого начала? Сто процентов. А раскрывать чужие махинации мне было совершенно ни к чему.

Только вот Мойша отчего-то решил, что остался мне смертельно должен. Ну и отлично. Я решил на досуге подумать, как именно можно использовать этого проныру в своих интересах.

Правда, долго ломать голову не пришлось, потому что Мойша сам выложил все карты.

— Господин Морн… вы не думайте, что я не умею быть благодарным, — быстро забормотал он, заглядывая мне в лицо. — Мойша умный человек, и, что самое главное, очень понятливый. Я прекрасно понимаю, что вам, как новому человеку в Жаровске, позарез нужны свои глаза и уши. Вы же хотите знать, кто и что из себя здесь представляет? Так я расскажу, мне совсем не сложно…

Я чуть прищурился и посмотрел на него с нескрываемым подозрением.

— И всё это просто за молчание?

Шулер аж взвился на месте, всплеснул руками и изобразил такое глубокое, почти смертельное оскорбление, на какое способны только опытные актёры.

— Да что вы такое говорите, господин! Мойша просто хочет быть полезным…

— Идёт, — сказал я, гася широким шагом очередную качку в сторону. — Тогда начинай отрабатывать свой долг прямо сейчас. Что ты знаешь про этих шестерых?

Мы остановились у массивной дубовой колонны, не дойдя до их компании десяти шагов. Мимо проплывал поднос с узкими фужерами, и я на ходу цапнул бокал местного шампанского. По идее, после водки Фёдора Ильича, полынной настойки, крепкого пива Бердышева и этой шипящей кислятины мой желудок должен был скрутиться в узел, а мозги окончательно поплыть. Но мысли в голове, вопреки всему, оставались на удивление ясными.

Мойша прижался спиной к тёмному дереву колонны и заговорил быстрой скороговоркой, озираясь по сторонам. И, надо отдать жулику должное, говорил он исключительно по делу.

— Тот, что с массивным перстнем на большом пальце, — Коробьин, — зашептал Мойша. — Он у Оценщиков главный по всем переговорам и договорённостям. Ну и в этой игре тоже за главного. При нём остальные рта лишний раз не откроют без команды.

Я взглянул на этого Коробьина. Свет от люстры ударил по его перстню, и я ненадолго завис. Перстень у него на руке был размером с добротную дверную ручку. Носить такую дуру на большом пальце само по себе было попыткой показать окружающим свой вес и заявить права на лидерство.

Шулер тем временем продолжал выдавать расклады.

— Вон тот, с вытянутым постным лицом, — Пафнутьев.

Лицо у этого Пафнутьева действительно выглядело впечатляюще. Угрюмое, застывшее и настолько кислое, что им можно было без всяких угроз отпугивать людей. Человек явно привык смотреть на всех вокруг как на грязь под ногтями.

— Спеси в нём, как у личного оценщика императора. И учтите, господин, он с гильдейским головой чуть не каждую неделю чаи гоняет, так что с ним лишнего не ляпните… — Мойша поглядел на меня, перехватил мою кривую пьяную ухмылку, вздохнул и безнадёжно махнул рукой. — А, да кому я говорю. Вы же Морн… А у Великих Домов свои взгляды на жизнь…

Тут жулик был абсолютно прав.

— Молоденький, с самого краю, — продолжал зашептывать Мойша, — это типичный принеси-подай, мелкая шестёрка. Я его даже по имени не знаю. А вон тот, в глубоком кресле поодаль, — это сам Мозырь. Да-да, тот самый специалист ранга B. Сидит и дремлет. Впрочем, он тут всегда дремлет. Ума не приложу, зачем его вообще из дома вытащили.

Дремал старик, положим, исключительно для вида.