Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

В общем-то, мы здесь были не чужими: со всеми успели познакомиться ещё во время прошлой встречи. Так что обошлось без официальных церемоний. Поздоровались по-свойски, перекинулись парой фраз, и народ вернулся к своим делам. Кто-то сразу потянулся в курилку, кто-то травил байки, а остальные приводили себя в порядок перед выходом на сцену.

Ирка Пахомова в этой суматохе чувствовала себя как рыба в воде. Ещё бы: старшая сестра под боком, кругом знакомые лица, да и сам ансамбль для неё не в диковинку. А вот Танька сразу притихла и растерялась. Вокруг всё шумело, кто-то смеялся, кто-то разговаривал, кто-то сновал из угла в угол. Неудивительно, что она старалась держаться поближе ко мне, украдкой поглядывая на окружающих.

Я приобнял её за плечи и улыбнулся. «Ничего, сейчас обвыкнется, — подумал я. — Сегодня ей предстоит увидеть не просто школьную самодеятельность, а закулисье настоящего советского ВИА».

Минут за пять до начала в зал наконец распахнули двери и начали пускать посетителей. Потянулись компании молодых парней, девушки по двое‑трое, ну и, само собой, влюблённые парочки — куда же без них на танцах? У дверей дежурила строгая женщина предпенсионного возраста, принимавшая плату за вход. За её спиной, подпирая дверные косяки, высились два здоровенных лба с кумачовыми повязками «Дружинник» на рукавах. Вид у обоих был такой, что качать права перед ними ни у кого желания не возникало.

Поначалу всё шло чинно и мирно, пока у дверей не образовался затор. Причина оказалась банальной: строгая дама грудью встала на пути какого‑то пацана, наотрез отказавшись пускать его в зал из‑за явного подшофе.

— Инесса Дмитриевна, да я так, ради куражу, пару капель для смелости принял! — заплетающимся языком оправдывался бедолага.

— И слышать ничего не хочу, Илькевич! — как отрезала женщина, сурово поджав губы. — Разворачивай свои оглобли и топай отсюда, где закладывал за воротник. Не загораживай проход гражданам!

Парень ещё что‑то пытался возразить, но, судя по всему, переубедить Инессу Дмитриевну было задачей невыполнимой.

Я, наблюдая за этим из‑за кулис, невольно хмыкнул. Всё‑таки забавная штука — эта советская реальность. Будь я в своём родном двадцать первом веке, представил бы, как суровые ребята из фейсконтроля на входе в пафосный ночной клуб вот так же заворачивают поддатых мажоров — это ж умора была бы! А здесь всё просто: дружинники, тётя на входе и Илькевич, который поплёлся ловить кураж на мороз.

А через несколько минут начались сами танцы. Народ отплясывал кто во что горазд, совершенно не заботясь о хореографии и прочих тонкостях. Да и кому они были нужны? Главное, чтобы музыка нравилась, а ноги сами знали, что делать.

Из гримёрки было хорошо слышно, как выступают ребята. В их репертуаре оказались и некоторые песни, которые я им подкинул. Судя по реакции зала, публика принимала их на ура. Особенно удалась «Лаванда». Когда Рита вместе со вторым солистом затянули знакомую мелодию, танцующие парочки неожиданно подхватили припев. Ритка, кажется, от такого приёма едва не засветилась ярче сценических прожекторов. Ну ещё бы! Слышать, как тебе подпевает целый зал, — огромное удовольствие для любого артиста.

Именно после этой песни на сцену должны были выйти мы. Но прежде случилось кое-что, о чём стоит рассказать отдельно.

Как раз когда зазвучала «Лаванда», в гримёрку заглянул Евгений Владленович.

— Лёш, а вас-то как представлять?

— В смысле? — не сразу понял я.

— Ну, у вашего ВИА есть название?

И тут я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Вот ведь голова садовая! За всё время никто из нас даже не подумал об этом. А теперь до выхода оставались считаные минуты, и название требовалось срочно.

Парни сидели, морально готовясь к своему первому выступлению перед большой публикой, а тут на тебе — такая засада! Все несколько растерялись, переглядываясь между собой. Пришлось спасать положение.

— «Импульс»! — выпалил я первое, что пришло в голову.

Посмотрел на ребят. Возражений не последовало. Да и мне, если честно, было не до долгих раздумий. Пока нам до всесоюзной славы далеко, а название при желании можно будет ещё хоть сто раз поменять.

Тем временем «Лаванда» закончилась, и Евгений Владленович вышел к микрофону:

— Друзья! Хочу представить вам совсем молодой вокально-инструментальный ансамбль «Импульс»! Сегодня у ребят дебют, так что просим поддержать их аплодисментами!

Зал отозвался дружными хлопками, и мы один за другим вышли из-за кулис. Проходя мимо, худрук хлопнул меня по плечу и негромко пожелал:

— Удачи, Алексей!

Кивнув я, подошёл к микрофону и поприветствовал зал. В ответ снова раздались аплодисменты. Что ж, отступать было некуда. Я повернулся к Димке, кивнул ему, затем Серёге. Тот перехватил гитару поудобнее и подал знак барабанщику.

Погнали!

Взял вступление на гитаре я задал общий ритм, а уже через несколько тактов к микрофону подошёл Димка и запел.

Я хотел бы ветром быть и над землёй лететь,

К солнцу в снегах.

Я хотел бы в небе спать и сны о нём смотреть,

Сны в облаках.

Но ты сказала мне: 'Это мечты,

И ничего в них нет'.

Вот и всё, что сказала мне ты.

Первый куплет ещё не успел разлететься по залу, как публика, похоже, почувствовала что-то новое. Наш репертуар заметно отличался от того, что до нас исполнял заводской ВИА «Манометр», и народ тут же подхватил незнакомый ритм.

Продолжая играть и изредка поворачиваясь к ребятам, чтобы морально поддержать их, я заметил, что Колька с Серёгой совсем даже не стушевались. Наоборот, оба улыбались и даже слегка пританцовывали — такого я за ними прежде не замечал.

Народ в зале постепенно входил в раж. Даже среди обычных работяг нашлись те, кто знал, как танцевать рок-н-ролл.

А со сцены тем временем лился припев:

А я хочу как ветер петь

И над землёй лететь,

Но так высока и так близка

Дорога в облака.

Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Кажется, мы действительно нравились публике. Но расслабляться было рано: впереди оставались ещё две песни. Когда Димка закончил, зал ответил дружными аплодисментами, а кто-то из танцующих девушек крикнул:

— Давай ещё!

Мы заиграли «Любите, девушки». После этой песни едва ли не всё женское внимание на танцполе сосредоточилось на Димке. Девушки строили ему глазки, а он заметно покраснел и от смущения чуть не забыв слова. Я же едва сдерживал смех, глядя на нашего юного Ромео.

Последней