Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

— После того как я проверю, удалась ли проба. Своих девочек я знаю. При тебе будут смеяться, а мне расскажут, что у тебя происходило.

— Мать, можно спросить? — вмешалась Лира.

— Спрашивай.

— А кто гостю руки уберёт, если он не послушается? Рамзи ведь у жаровни будет.

— Шарг, — сказал я. — Лично.

— У двери встанет? — Мать оставила строку недописанной. — Весь вечер? Пик третьей ступени ты хорошо пристроил, повар.

— Пусть любуется представлением. Вмешаться успеет.

— Он это тебе сам пообещал?

— Утром договорюсь. Пока не получите его подтверждение, никого не присылайте.

Обещанную охрану Мать вписала отдельной строкой.

— Четверо, Лира в их числе. Остальных выберу сама. День?

— Шестнадцатый, к вечеру. Успею подготовить зал.

— Тебе как раз к сроку. Про пустые столы я тоже слышала.

— Приходите посмотреть на занятые.

— Сначала посмотрю, в каком состоянии вернутся девочки.

Хозяйка закончила запись и дала мне прочесть. Всё было записано, как договорились; условие передачи контракта я проверил особенно тщательно. Мать дождалась, пока верну табличку, и обратилась к Лире:

— Сама пойдёшь?

— На пробу пойду.

— Вот и пробуйте. А мне ещё работать.

На лестнице Лира взялась за мой рукав и повернула лицом к светильнику.

— Кожу не задела?

— Нет.

— Я зайду к тебе до представления, — сказала Лира. — Посмотрю, куда ты нас собрался ставить. А то, может, у тебя весь зал кухня.

— Там и для гостей место есть.

— Вот их и подвинем.

Лира проводила меня через зал к воротам. У лежаков ещё гремели чашами; на дороге сквозь музыку стал слышен скрип подъёмника. Я спускался вдоль карьера к рабочим кольцам. Внизу горели кузни, а возле жаровен уже собирались те, кому предстояло идти на ночную смену.

До разделочного двора добрался, когда огни под навесом погасили. Между опустевшими столами прошёл к кладовке и запер дверь. О Шарге подумаю утром. Сейчас от меня требовалось только добраться до подстилки, и уж с этим я справился без переговоров.

Утром проснулся от грохота во дворе: разгружали привезённые туши. Пока я собирался, за дверью успели поругаться из-за тележки и позвать учётчика. Я вышел под навес. Рабочие растаскивали мясо по столам, у весов Шарг спорил с поставщиком. В туше ему не нравилось всё, кроме вырезки, которую он велел отложить для себя. Я дождался, пока договорятся о цене.

— На шестнадцатый вечер пригласил к нам девушек Матери. Охрана на тебе.

— Девок из Дома? К нам?

— Четверых. Мать отпустит, если ты поручишься за их безопасность.

Я передал остальные условия и приготовился объяснять, сколько принесёт полный зал. Шарг расхохотался, ткнул в меня пальцем и обратился к учётчику:

— Слыхал? Мать девок за ворота не выпускает, а этот притащит их к моим жаровням! Да я сам у двери встану. Обойдётся старая без моего общества.

Приберегу доводы до следующего раза.

— Подтверди ей сегодня. Иначе никого не пришлёт.

— Сходим. Учётчик, ты запись возьми. Чтоб она потом лишнего не приписала.

Сразу уточнили и наш уговор. С еды мне по-прежнему шли три доли из десяти, расходы оставались на Шарге. Плату за вход решили считать отдельно: половина Матери, вторую оставляем в кассе заведения на расширение. Шарг согласился, и учётчик записал новые условия.

После работы на дворе я уложил мясо в корзину и отправился к рынку. У третьего подъёмника носильщики разбирали прибывший груз; разносчики предлагали еду тем, кто ждал своей поклажи. Я прошёл вдоль лотков к гончарной лавке и отпер соседнюю дверь.

Выкрики торговцев доносились в зал, пока я относил корзину в кухонный закуток. Для выступлений выбрал место у стойки, видное от всех трёх столов. Их сдвинул к стенам, освобождая девушкам площадку, затем вышел к гончару за плошками для огней. Тот отдал их дешевле, выговорив место на первом представлении.

Знает, стервец, когда торговаться.

— Шарг уже всему ряду рассказал, — сообщил сосед. — Завтра сам у подъёмника встану, приглашать буду. У тебя гостей прибавится, у меня заодно на горшки посмотрят.

На следующий день, закончив дела во дворе, я вернулся к своим жаровням: нужно было подготовиться к завтрашнему вечеру. Миски с мясом занимали полку за полкой. Когда с рынка начали уносить непроданный товар, в дверь заглянула Лира. За ней вошли остальные девушки; с собой они принесли табличку с подтверждённым уговором.

Я зажёг плошки, чтобы девушки посмотрели площадку при вечернем свете. Одну пришлось перенести: за её пламенем не было видно лиц. Лира попросила блюдо и прошла с ним от кухни к дальнему столу.

— Здесь цепляемся, — сказала она, упёршись в спинку стула. — Разверни стол.

Я развернул. Со второй попытки блюдо прошло.

Заодно договорились, как менять гостей. Пять пластинок — за один ужин с представлением, примерно на час. Потом девушки отдыхают, мы убираем столы и впускаем следующую очередь. Об этом Лира предупредит каждого до оплаты. Остаться ещё на один ужин можно, только если никто не ждёт снаружи, и за те же пять пластинок.

— Теперь показывайте что-нибудь, — предложил я. — Проверим с дальних мест.

— Завтра увидишь вместе со всеми.

— Я же повар. Мне завтра на мясо смотреть.

— Значит, будешь слушать.

На шестнадцатый день учётчик пришёл до открытия. У двери уже стояли желающие, и ему пришлось протискиваться мимо знакомого мне торговца.

— Я тут первый был! — заявил тот, заслоняя проход.

— Тогда первым и плати, — предложил учётчик.

Я раздувал угли, когда заняли последний стул. Снаружи продолжали спорить, кто за кем пришёл. Шарг втиснулся в проём и объяснил, что раньше конца представления мест не будет.

Учётчик подошёл к стойке.

— Все одиннадцать. Каждый заплатил сам. В прошлый раз я тут двоих записывал. Занесу.

— Занеси. И дай прочитать Шаргу.

Управляющий забрал табличку прямо у него из рук.

— Вижу я. Неси мясо, повар, они уже стулья грызут.

Хорошо-то как. Торговец у стены требовал свою порцию, гончар напоминал, что записался на вечер раньше остальных. Спорьте, родные. Сегодня я даже за это на вас не сержусь.

Я показал первому столу, как обращаться со щипцами, разнёс по жаровням сырое мясо и вернулся к огню: двоим знакомым Шарга следовало приготовить лично. Решётки зашипели по всему залу. Запах