Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Я был там вместе с другими, — сдавленно произнес Валдай. — Видел, как их коснулась тьма. Некоторые приняли её сразу. Другие противились, как Белояр.

— А ты? — я осмотрел лешего, но тот выглядел, как обычная мышь — ни следа скверны.

— Я сбежал, потому и выжил.

— Белояр тоже покинул лес. Я слышал, что люди говорили, будто потом он распался чёрными листьями и…

— Он принял тьму, — сказал Валдай и замолчал, уставившись в пустоту. — Когда она придёт за мной, я тоже приму…

В моей памяти зазвучал искаженный голос Белояра, и я покачал головой.

— Не советовал бы.

Леший Валдайского леса издал грустный смешок.

— Ты не понимаешь. Тьма всё равно придёт. Она уже движется…

— Возможно, — не стал спорить я. — Скажи, ты знал прошлую жену царя Всеслава? Говорят, она ходила в Чёрный лес и….

— И она приняла тьму. — Прервал меня Валдай. — По другой причине, но приняла. Чёрный лес позвал её, и она пошла. Он и меня зовёт. Каждый день. Но я держусь. Пока держусь.

— Почему Чёрный лес помог царице?

Мышь вдруг затряслась, и я запоздало сообразил, что леший корчится в приступе хохота. Смех Валдая прекратился также быстро, как и начался.

— Помог⁈ Ой ли, — зловеще произнёс он. — Он дал ей то, что она хотела, но взял куда больше. Он… — Валдай вдруг осекся. — Дитя! — едва ли не вскрикнул он. — Дитя Чёрного леса, что ходит по живой земле! Мать передала остатки своей жизни вместе с проклятьем ребенку. Он жив?

Я не ответил.

— Его нужно убить. Убить, пока не поздно!

— Почему?

— Чтобы проклятье Чёрного леса не пустило новые ростки, — мышь снова затряслась. — Если сердце дитя замрёт, то и сердце Чёрного леса может остановиться. А если нет? Не знаю… попытать счастья? Боязно… — бестолково залепетал Валдай.

Мне пришлось глубоко запустить острые когти в серый мех, чтобы взгляд лешего стал хоть немного осмысленным.

— Как снять проклятье? — спросил я, нависая над Валдаем и глядя тому в глаза.

— Поразить лес в его сердце, — пробормотал тот. — Тогда оба сгинут. Но сердце найдет лишь тот, кому дозволено.

Я рассерженно зашипел, а Валдай вдруг добавил.

— Или тот, кто знает, где оно.

— Ты⁈

Валдай понял, что сболтнул лишнего. Я ожидал, что он вновь попытается сбежать, но леший, наоборот, обмяк и подставил мышиную шею под мои клыки.

— С места не сдвинусь. — Прохрипел Валдай. — Хочешь, убей меня здесь и сейчас. Лучше так. А потом уходи, иначе и меня погубишь, и своей головы не сносишь.

— Чтоб тебя! — я разжал лапы и отбросил грызуна в сторону. — Так и будешь сидеть в норе, как трусливая крыса⁈

— Мышь, — пискнул Валдай.

— Один хрен!

— Где? — леший огляделся.

Мне очень хотелось ответить ему в рифму, но вместо этого ласка, в чьей форме я находился, заревела от злобы, словно настоящий медведь. Аж комья земли с потолка посыпались. Затравленно взглянув в мою сторону, Валдай бросился в ближайший тоннель и был таков.

Домой я вернулся далеко не в лучшем расположении духа, но встретили меня с радостью и теплом. Хмурое выражение само сошло с лица, и заметила его разве что Варвара, да и Дуся покосилась на меня с некой опаской. Но потом она уронила веник и ретировалась до того, как Кузьмич успел поймать его и использовать против кикиморы.

— Как лес? — Забава подошла ко мне и подала кружку с квасом.

— Стоит, — я пожал плечами, и утолил жажду. — Спасибо.

— Поесть хочешь? — тут же спросила царевна.

— Надо же, какая заботливая, — не преминула поддеть её Варя. Она сидела на лавке в углу, прислонившись спиной к стене и закинув ногу на ногу. Женщина поглядывала на меня с подозрением, но спрашивать ничего не стала.

— Не всё же ему обо мне заботиться, — парировала Забава и захлопотала по хозяйству.

К царевне тут же подключился домовой. Дуся тоже хотела помочь, но Кузьмич шикнул на неё, пытаясь прогнать. Однако Забава заступилась за кикимору.

— Будь добра, принеси скатерть, — попросила она.

Дуся с готовностью кивнула и метнулась в соседнюю комнату.

— Ох, Забавушка, добрая ты душа, — покачал головой Кузьмич. — Ты же об этом пожалеешь и…

Не успел он договорить, как в горницу вбежала Дуся, замотанная в скатерть, словно мелкая безумная мумия. Из-за ткани на голове, она врезалась в ножку стола, наступила на волочившийся по полу край скатерти, споткнулась и принялась кататься по полу. Забава бросилась выручать незадачливую помощницу. Кузьмич же ограничился презрительным фырканьем и продолжил накрывать на стол со словами:

— Без скатёрки обойдемся.

— А где Антипка? — спросил я, усаживаясь на стул.

— С псом твоим играет, — ответила Варвара.

Я прислушался. Детский смех и топот животного доносились с заднего двора. Варя, наверняка, тоже их слышала, поэтому и была так спокойна. Видимо, Пирожку удалось заслужить её доверие, раз заботливая сестра упустила непутёвого братца из поля зрения.

— Пусть лучше с псом играет, чем с людскими детьми, — волчица словно прочла мои мысли.

— Точно, я же обещал с ребятней деревенской поговорить.

— В другой раз, — с легким нажимом произнесла Варвара.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Седогривый запретил нам из леса по одному выходить, пока с печенегами не будет покончено. — Пояснила Варя. — А Антипка, дурная его головушка, куда угодно побежит, ежели узнает, что ему там будут рады.

— Тогда в другой раз, — согласился я.

— И под твоим присмотром.

— Ага, — краем глаза я наблюдал, как Забава распутывает Дусю, а та хихикает и запутывается еще сильнее. Такова уж природа кикимор — они ничего не могут сделать ладно, но и не расстраиваются по этому поводу.

Я улыбнулся, но улыбка держалась на губах недолго. От моего внимание не укрылся небольшой горб на спине Забавы. Как раз в том месте, где её поразила скверна. Одежда там и раньше топорщилась, но не так сильно. Надо будет посмотреть, как гости уйдут.

Пока Кузьмич ставил на