Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Уходи из моего дома! — вновь потребовал волхв.

— С радостью, но как только получу ответы. Если ты не знаешь названия болезни, то хотя бы опиши симптомы. В чём заключалась хворь прошлой жены царя?

Где-то минуту Светлан корчил рожи и кряхтел, после чего всё же сдался.

— Слаба она была, вот и всё, — выдохнул он, усаживаясь на противоположный конец лавки. — С каждым рождённым ребенком огонь жизни горел в ней все слабее. Двое сыновей родились здоровыми, а дальше… Я предупреждал, но она и слушать не желала. Лишь когда начала дочь под сердцем носить, поняла, что и сама погибнет, и дитя невинное погубит. Но было уже поздно. Что бы я ни делал, всё в пустую, — тяжело вздохнув, волхв опустил руки.

— Не ты её надоумил в Чёрный лес идти?

Светлан вскинул голову и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Сдурел что ли? — выдал он, творя в воздухе толстыми пальцами защитный символ. — Никого и никогда я на погибель не обрекал…

— Ты только что кидался в меня какой-то дрянью, — мой скептический взгляд скользнул по чаше, которая теперь больше походила на решето.

Волхв на миг смутился, после чего прочистил горло.

— Никого из честны́х людей, — важно исправился он. — Кто царицу надоумил — не знаю. Она говорила, что голоса слышит неведомые. Поначалу думали, что предки с ней говорят. Но где ж это видано, чтобы они отроков своих к смерти вели?

— К смерти ли? — усомнился я. — Царица же вернулась из Чёрного леса. Да и Забаву родила здоровой. Практически. Коли бы не скверна… — прервав свою речь, я задумался. Неожиданно догадка заставила меня задержать дыхание.

— Помираешь? — с надеждой осведомился Светлан, подвигаясь ближе.

Но я его огорчил.

— Не дождешься.

— Жалко, — не на шутку пригорюнился Светлан.

— Жалко у пчёлки, — парировал я, вставая и решительным шагом направляясь к двери.

— Куда собрался? — оживившись, волхв вскочил, пересёк комнату, каждый шагом заставляя мебель подпрыгивать, и преградил дверь своим грузным телом. Раскинув руки в стороны, мужчина вцепился одной в косяк, а другой за выступающее из стены бревно.

Баррикада из волхва получилась так себе, тем не менее, я остановился.

— Ты же вроде хотел, чтобы я ушел.

— Сначала расскажи, чего удумал. — Потребовал Светлан и топнул ногой, отчего доска под ней чуть не надломилась. — По глазам твоим звериным вижу, что зло задумал. Только посмей Забаве навредить. Со свету сживу!

— Правда что ли? — я навис над волхвом, глядя на него сверху вниз. — А силёнок хватит?

Светлан сразу стушевался и вроде как даже уменьшился, правда, не в ширину — его выпирающее пузо всё еще не позволяло нам стоять вплотную. А ещё в нём постоянно что-то булькало и урчало.

— Ты чего, лягушку вместе с кошкой проглотил?

— Это квас, — признался Светлан отводя взгляд. — Сготовил так, как пращуры завещали, да то ли сам крепостью не вышел, то ли предки покрепче были. Второй день крутит.

— Завари отвар из лебеды, облепихи и листьев яблони. Должно помочь. А ещё ходи больше. Тебе не помешает.

— Куда ходить-то?

Адрес для пешего путешествия так и крутился у меня на языке, и соблазн озвучить его был поистине велик. Но я сдержался. В конце-концов, не ругаться же пришел. Вместо этого пояснил:

— Куда угодно. Просто ходи и ешь поменьше. И пищеварению поможешь, и здоровье укрепишь. Глядишь, подольше своему царю послужишь.

— Волхвы не служат, — запальчиво произнес Светлан.

— А вот Всеслав иного мнения.

Собеседник пробубнил нечто нечленораздельное даже для обострённого слуха лешего. Выглядел он обиженным до глубины души. Вот только это было уже не моей заботой. Пусть сам решает свои вопросы с непосредственным работодателем, а меня ждали дела.

— Не хворай, Светлан, — отодвинув толстяка в сторону, я покинул его жилище и с наслаждением вдохнул свежий воздух.

Волхв выскочил из дома, но было уже поздно. Ему оставалось лишь погрозить кулаком стремительно удаляющемуся соколу. Я же летел к Чёрному лесу. Сомнений не осталось — если у скверны и имелись корни, то они точно были там. И если мать Забавы смогла вернуться из этого места, то смогу и я.

Стоило мне подлететь к Чёрному лесу, как в небо тут же поднялась стая измененных скверной птиц. Столь же отвратные и безумные, как и в первую нашу встречу, они принялись оглашать округу безумными воплями, а в их спутанных и изуродованных хворью мыслях выделялись лишь три основных: «смерть», «чужак» и «прочь».

Мне хотелось прекратить страдания этих несчастных существ, но сейчас помочь им не представлялось возможным. Они не хотят никого слушать, а жаждут лишь крови, и защитить то, что сокрыто в этом мрачном месте. Я для них враг, а не помощник.

Но сражаться нам было ни к чему. У меня имелся иной план. Захлопав крыльями. Я стал набирать высоту, увлекая отравленных скверной преследовательниц за собой. Ослепленные ненавистью, они послушно ринулись за мной. Но, стоило им подобраться ближе, как я обернулся соколом-сапсаном и, сложив крылья, камнем бросился вниз.

Вороны попытались догнать меня, но их природная физиология и распухшие от скверны тела не позволяли им соперничать с самой быстрой птицей в мире. Сапсан, высший хищник, в пикирующем полете способен развивать скорость более трех сотен километров в час, и конкурентов в природе у него не имелось.

Чёрный лес стремительно приближался. Острое зрение сокола выхватывало из общей буро-нефтяной массы отдельные уродливые деревья и извивающиеся где-то под низко стелящимся туманом корни. Они напоминали уродливых склизких змей. Вот только леший даже с гадюкой может найти общий язык, но не со скверной. Стоило мне снизиться, как уродливые лапы узловатых ветвей поднялись вверх, в тщетных попытках сбить проворную птицу.

Всё больше оскверненных зверей и птиц устремлялись в погоню за мной. Они точно как-то общались, потому что пытались действовать на упреждение, выскакивая на меня из тумана и засад. И у них рано или поздно, но точно что-то получится. Мне следовало убираться отсюда подобру-поздорову. Но я не мог уйти ни с чем.

Мечась над уродливым лесом, я всматривался в его заросли, стараясь увидеть хоть что-нибудь, кроме отвратительной