Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— А как тогда питаться? — спросила женщина.

— Сначала о том, что нельзя. Никакого молока, если от него хуже. Потом уберите капусту, бобовые, сырой лук и чеснок, яблоки, потому что все это вызывает брожение и усиливает вздутие. Всякие отруби — тоже долой, потому что грубая нерастворимая клетчатка при воспаленной оболочке только усугубляет повреждение. Это как наждачкой по болячке водить, понятно?

— А что же можно? — уточнила она.

— Белый рис, картофель, вареные кабачки, морковь, нежирное мясо, рыбу, бананы. Овсянку на воде. Еда, в целом, должна быть простая и щадящая. Поврежденному кишечнику сейчас нужен покой, а не нагрузка. Будет полезно с утра натощак ложку облепихового масла.

Я также хотел было подсказать ей про таблетки от воспаления, но осекся. Без подтвержденного диагноза и без гастроэнтеролога такое не назначают. И уж тем более не мной, я тут официально не врач.

— После колоноскопии не уходите без рекомендаций гастроэнтеролога, — добавил я. — Назначат лечение, которое снимет воспаление. Без этого одна диета не справится.

— А до тех пор сама помогу, — тихо вставила Александра Ивановна, не отрываясь от книги. — С Ларисой переговорю.

— А еще вы говорили, что у меня гемоглобин низкий, — вспомнила Кузьменко. — Это с чем связано?

— С тем же, с чем и все остальное, — ответил я. — У вас анемия: гемоглобин снижен из-за хронической кровопотери. Купите в аптеке препарат железа и принимайте натощак, запивайте водой. Еще витамин С помогает железу усваиваться. А вот чаем запивать не нужно. И молоком тоже. Так хуже усвоится.

Александра Ивановна тут же занесла себе в тетрадь пометку, чтобы Лариса Степановна поставила это в направлении.

— Спасибо, Сергей Николаевич, — застенчиво поблагодарила Кузьменко, помолчала, после чего добавила: — А то свекровь говорит, что это все от нервов. Успокоишься, мол, и пройдет.

— Не пройдет, — твердо ответил я. — Стресс может усиливать симптомы, но причина сидит в самом органе. И лечить надо орган, а не нервы.

Кузьменко встала, одернула куртку и направилась к двери, но на пороге обернулась и дрожащим голосом спросила:

— Сергей Николаевич, правда это не рак?

Мысленно я вздохнул, потому что не имел права давать какие-то гарантии, но Кузьменко была из тех пациентов, которым важно верить в лучшее. Иначе она себе такого напридумывает, что и психосоматика может сработать.

Потому ответил твердо:

— Правда. Но на колоноскопию ехать нужно обязательно. И в ближайшие две недели. Не откладывайте. Гастроэнтеролог определит причину воспаления и выпишет лечение.

— Поеду, лишь бы направление дали.

— Дадим, — пообещала Александра Ивановна. — С Ларисой Степановной поговорю.

Дверь за пациенткой тихо закрылась, но сразу же снова распахнулась, и в кабинет бодро прошагала старушка, давно перевалившая за восьмой десяток.

Считав показания Системы сразу, я слушал бабушку вполуха, но не обрывал, потому что случай был тот самый, когда доброе слово и кошке приятно. Выслушать — уже полдела в исцелении.

— … а как заболит, сынок, так хоть на стену лезь. С затылка к виску тянет, будто гвоздь заколачивают.

— Давление высокое, — вынес вердикт я и кивнул Сашуле, чтобы записала. — Соль убираем совсем, Валентина Романовна, не спорьте. И «Каптоприл» под язык, если за двести перевалит. Кроме того…

Договорить я не успел, так как дверь комнаты грохнула о стену, и в проеме возникла раскрасневшаяся и запыхавшаяся тетя Нина.

— Сережа! — выпалила она. — Там приехали люди какие-то! На джипах! Главного требуют, тебя то есть!

— Кого там еще принесло… — начал было я ворчать, но тут мимо тети Нины протиснулся в кабинет Наиль.

Бледный не бледный, но какого-то нехорошего серого, цементного оттенка. Юрист обычно за словом в карман не лез, а тут помолчал секунд пять, прежде чем выдавить:

— Сергей Николаевич, там эти… Злые, короче, и настроены очень агрессивно.

— Кто «эти»?

— Ижевские, — выдохнул Наиль.