Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ничего себе! — всплеснула руками Сашуля, и ее глаза загорелись восторгом. — Ведь это же! Это же…

— Именно так, — согласился я. — Если мы изучим правильный механизм воздействия Vasorelaxin-X, сможем регулировать все побочки и получим устойчивый результат — то у нас в руках, по сути, философский камень. Только он превращает не свинец в золото, а алкашей в нормальных людей.

— Ну, я бы пока их нормальными не стала называть, — пробормотала Александра Ивановна, наблюдая, как Федька пускает пузыри из слюней. — Непонятно, что хуже: иметь в доме алкаша или идиота.

— А вот в этом нам и предстоит разобраться, — ответил я.

— Что дальше будем делать? — спросила Сашуля и вопросительно посмотрела на меня.

— Пока я ничего конкретного сказать не могу, — честно ответил я. — Нужно несколько дней понаблюдать, и только потом можно будет сделать хоть какие-то выводы.

— Так праздники же, — поморщилась Сашуля. — Длинные причем.

— Я все понимаю, но лично я остаюсь на территории санатория, поэтому для меня не проблема будет каждый день заглядывать к ним, а то и по нескольку раз, и смотреть, что происходит. Единственное, что нужно, так это подумать и выделить кого-то на роль санитара, чтобы неотлучно находился рядом. Только я знаю женские кандидатуры… а вот ни одного санитара мужского пола как-то отметить не могу.

— Зато я могу, — компетентно изрекла Александра Ивановна. — Есть у нас в больнице один неплохой сотрудник, но его затирают. Ачиков затирает. — Она печально вздохнула и нахмурилась. — Ох, Сергей Николаевич, если б вы знали, как у меня болит душа за моего непутевого племянника. Сколько сил и здоровья я вложила в его развитие, в его карьеру, сколько пыталась привить ему добро и хорошие манеры. Но, видите, ничего не вышло…

Я тоже вздохнул, не зная, что ответить. Если результат получился вот таким, как есть, значит, что-то она сделала неправильно. Видимо, верно истолковав мое молчание, Александра Ивановна сказала:

— Тут воспитывай не воспитывай, а генетика берет свое, Сергей Николаевич. Как ни грустно это признавать. Его матушка, моя дражайшая сестрица, родила его от уголовника-рецидивиста. Тот еще козел был. Мы всей семьей так уговаривали с ним не связываться, но не послушалась — и вся жизнь пошла под откос. Поэтому генетика у Сережи гнилая. И хоть поначалу мальчиком-подростком он был хорошим, поверьте, а потом гены таки взяли свое. И сами видите, что вот эта натура перевесила все то доброе, что мы в него вкладывали.

Она тяжко вздохнула. Мне нечего было ей сказать. Слов утешения не нашлось, поэтому я осторожно похлопал ее по руке и мягко сказал:

— Пойдемте во флигель, Александра Ивановна. Там уже, наверное, тетя Нина что-то вкусненькое забабахала.

Она грустно кивнула, соглашаясь. Но уйти мы не успели.

В этот момент сидящий на полу Федя поднял голову и вдруг посмотрел на нас осмысленным взглядом. А затем совершенно членораздельно и отчетливо сказал:

— Афахй! — А потом снова посмотрел, покачал головой и заплетающимся языком укоризненно добавил: — Уышыза!

И опять глаза его остекленели, а изо рта все так же начала вытекать тягучая ниточка зеленоватой слюны.

— Ого! — ахнула Сашуля. — Сергей Николаевич! Вы тоже это слышали?

Я кивнул.

— Как же это понять? Зачем он сказал «афахй»? И что означает эта «уышыза»?

— Не знаю, — честно сказал я. — Я в инопланетных языках не силен.

— Вот вы сейчас шутите, а ведь это точно что-то должно означать! Я уверена!

— Какое-то послание свыше? — предположил я, стараясь не засмеяться. Уж слишком лицо Александры Ивановны было комичным.

Она не разделяла моего игривого настроения и, отмахнувшись, принялась звать Федора:

— Федя, Федя, ты меня слышишь?

Но тот не слышал, продолжая таращиться на стенку. Сашуля попыталась с ним поговорить, потом взяла себя в руки и даже попробовала потормошить за плечо. Никакой реакции не последовало.

— Но вы слышали? Он же сказал «афахй» и «уышыза»! — опять повторила она беспомощно.

— Слышал, — кивнул я.

— А что это значит? Вот зачем же он так сказал?

Я пожал плечами. Честно говоря, в своей медицинской практике — хоть в этой, хоть в прошлой жизни — я с таким еще не сталкивался и что ей на это ответить — не знал.

Что интересно, Система молчала. Я пытался вызвать интерфейс, провести диагностику, но безрезультатно. То есть модули работали, но ничего конкретного, кроме состояния алкогольного опьянения да жирового гепатоза печени, не нашлось. Придется разбираться своим умом.

— Надо полистать медицинские справочники, — наконец вынесла вердикт Александра Ивановна, потом задумалась, пошептала что-то себе под нос и сказала: — И посмотреть в интернете.

— Вот вы и займитесь этим, — сказал я, радуясь, что ей есть чем отвлечься, чтобы унять тревожность.

— Тут такое дело… — тяжко вздохнула она. — Сергей Николаевич, эти алкаши не единственная проблема. Видели машины у ворот?

Припомнив, я кивнул.

— Ну вот. Это ваши пациенты. Идемте, нужно их принять. Они с утра ждут, как узнали, что вы сегодня возвращаетесь.

— Пациенты? Какие еще мои пациенты?

— Идемте, объясню по пути!

Александра Ивановна, бросив последний взгляд на качающегося туда-сюда Федора, вышла из комнаты.

Я запер дверь и последовал за ней.