Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

правдивую версию. В одной версии они сами построили большие некротические контуры для войны и погибли, когда эти контуры перестали отличать своих от чужих. В другой война началась уже после того, как Эваларм попытался силой получить доступ к их изделиям, а мертвецов подняли в ответ на агрессию. Но есть и версии, что Таль-Шаар был слишком уж сильным миром, слишком недоговороспособным, и Эваларм воспользовался ритуалом, чтобы привести в беспорядок потоки энергии в этом мире, что поспособствовало его некротизации. Я на стороне третьей версии — слишком уж много фактов указывают на нее.

По шее пробегает холодок.

— Вы сказали «миры». Какой ещё?

Терен Валт некоторое время смотрит на меня так, будто решает, сколько стоит говорить в помещении с камерами. Потом берёт стакан, смачивает горло:

— Иллар-Нем.

В памяти всплывают слова Хорна: второй мёртвый мир, где обитают демоны, а пространство искривлено.

Терен рассказывает дальше: описывает города, перед которыми наша артефакторика выглядела бы кустарной работой: башни, обслуживаемые автономными машинами, фабрики без рабочих у станков, дороги и транспортные кольца, сокращавшие расстояние способом, которого мастера Эваларма так и не повторили.

— Они строили собственные Врата. Хотели открыть устойчивый переход в другой мир без помощи Арки. И, наверное, их опыты все-таки увенчались успехом: с чем-то они определенно установили связь. Демоны проникли в великолепные города, самостреляющее оружие на улицах потратило боезапас в первые же часы, уничтожая полчища бесов. Теперь над искорёженными кольцами и скелетами башен стоят тёмно-алые тучи, в пустошах мелькают зарницы, в небе летают бесы и импы. Исследователи говорят, что до сих пор можно встретить местных, которые все еще выживают в тех нечеловеческих условиях, но я не верю, что та техноцивилизация поднимется с колен.

— Причем здесь Эваларм?

Старик пожал плечами и криво улыбнулся.

— Может, и ни при чем. Но слишком уж сильным был Иллар-Нем, слишком уж амбициозную цель поставил перед собой. И слишком уж на руку Эваларму случилась та катастрофа.

— И ритуалисты способны устроить такое? — спрашиваю я с сомнением. — У меня есть знакомый ритуалист, и он не выглядит человеком, которому дозволено решать судьбы миров.

— Разумеется, не выглядит, — хмыкнул старик. — Ритуалист низкого ранга может годами заниматься установкой защитных контуров — пожалуй, единственное, на что они способны под запретами. Но как только его способности становятся нужны государству, граница между дозволенным и запретным немного сдвигается, а сковывающие печати убирают или ослабляют. Десятки ритуалистов, да еще и с правильными и дорогими ингредиентами для ритуалов могут сделать очень, очень многое, Корбин.

Звучит логично. Если есть возможность использовать редкого специалиста, государство сделает это.

— Я знаю, что класс ритуалистов находится под запретом. Не значит ли это, что знания о ритуалах должны уничтожать?

Вопрос наивен, и больше предназначен для камер и микрофонов. Даже историк хмыкнул:

— Публичные руководства по крупным ритуалам действительно давно уничтожены. Частные записи продолжают изымать — не проходит и года, чтобы не появился одиночка, случайным образом получивший запрещенный класс в обход Арки. Практикующих ставят на учёт, а тех, кто пытается обойти надзор, преследуют. И всё-таки я уверен, что Корона хранит подробное описание запрещённых ритуалов. Возможно, не только Корона. Ни одна власть добровольно не откажется от знания только потому, что оно опасно. Я видел пустые места в каталогах архивов, ссылки на опечатанные дела и счета за хранение материалов, которых официально не существует. Я верю, что ритуалы, которые (скорее всего) провели на Таль-Шааре и Иллар-Неме, могут провести снова.

Я смотрю на мокрый край своего бумажного стакана.

Старик не сказал, что Альбиор завтра уничтожит Землю. Он даже не знает, применял ли кто-нибудь большой ритуал в последние дни Таль-Шаара. Но он уверен в более простом: когда государство решит, что его существованию угрожают, оно вспомнит о любом сохранённом средстве. А земляне уже заняли Арку.

Мне хочется возразить, что люди в двадцать первом веке умеет обнаруживать угрозы раньше, чем они охватывают планету, но это пустой аргумент: проблема в том, что наши приборы не могут находить магию.

— А в остальных мирах знают о возможной угрозе со стороны Эваларма?

— Даже если и знают, что они могут сделать? По боевой мощи они не соперники Эваларму, наоборот, они больше походят на сырьевой ресурс. Да и вообще, пока выгода перекрывает угрозу с нашей стороны, на нее будут закрывать глаза.

Терен вспоминает Сар-Мейн, лечебные палаты которого известны каждому крупному Дому. Тамошние алхимики, лекари и артефакторы способны совершить чудо и омолодить человека, излечить от неизлечимой болезни и даже вернуть ему утраченные конечности. Раз в пять лет, по словам Терена, на полное обследование, лечение и омоложение туда приезжает каждый из верхушки Альбиорской Короны, кому позволяет его положение и кошелёк; туда же отправляют сановников Севарской империи и влиятельных людей Рианской конфедерации.

— И что, главы Сар-Мейнских государств довольны ролью лечебницы для чужих правителей?

— За один год их лечебницы получают столько золота и редких материалов, сколько небольшой город не заработает и за годы. Есть и миры, которые вежливо именуют равноправными торговыми партнёрами, — продолжает Терен, не дожидаясь моего следующего вопроса. — Келлар даёт белое железо. Аскен выращивает серебролист для лечебных составов Сар-Мейна и прочие редкие травы.

Старик останавливается, чтобы перевести дыхание. Кашель на несколько секунд сгибает его над столом; он отмахивается от моей руки, дожидается, пока приступ пройдёт, и делает глоток воды.

— Так вот, я думаю, что если Земля… так, говорите, называется этот мир? Так вот: если Земля не вернёт нас, если не возместит ущерб в кратном размере, если здешние правители решат, что мы — интересный ресурс, беззубые отсталые подростки с магическими палками, государства Эваларма найдут, чем их удивить. Альбиор в первую очередь, но и Севар, и Риан сделают все, чтобы не допустить чужаков до Арок.

— Нельзя же вот так уничтожить целый мир, — говорю я. Собственный голос кажется неожиданно тихим и неуверенным.

Терен смотрит на меня снисходительно, но без прежней насмешки. Так взрослый наставник смотрит на ученика, который неправильно решил задачу.

— Самое главное, что должно быть у вас в душе, юноша, — ваша страна. Впрочем, нет. Вы из благородных, значит, на первом месте ваш Дом. Потом Альбиорская Корона. Затем Эваларм. Человек, сообщество, государство и даже целый мир могут посягнуть на что-то из перечисленного, и тогда вы обязаны дать отпор — как гражданин своей страны, как сын своего отца, как дитя своего мира. Или хотя бы не мешать тем, кто даст его за вас.

Ещё утром я собирался осмотреться, не выходя из роли испуганного наследника, найти слабое место