Выбор - Сергей Баранников

Несмотря на опасения, в изоляторе были созданы комфортные условия. Если бы не обстановка, можно было бы считать происходящее дополнительным отпуском в пансионате с питанием и видом на реку. Но расслабиться и как следует разобраться с мыслями нам не дали. Уже через час после нашего заселения к нам наведался Радимов, а нам пришлось в деталях пересказать ему детали случившегося. Почему-то мне показалось, что Егор Алексеевич не сильно удивился, выслушав наш рассказ. Если бы мне о таком рассказали, у меня бы глаза на лоб полезли, а заведующий выслушал доклад с каменным лицом.

— Кто-то из вас заражён? — поинтересовался он, обведя нас взглядом.

— Никто, — отчеканил Мокроусов. — Заразился только Федотов, но он остался в поселении.

— Отлично. Экстренное заседание медицинской коллегии уже созвали, скоро они будут здесь. Когда вам дадут слово, постарайтесь в мельчайших деталях вспомнить и описать всё, что видели, — произнёс Радимов, строго глядя на нас, будто от наших слов зависело будущее человечества.

Мы вошли в просторный зал, в котором сидели пять человек. По центру расположилась председатель градовецкого отделения медицинской коллегии. Рядом с ней сидел Знаменский — главный целитель Первой городской больницы. По другую сторону стола — Удалова. Ольга Алексеевна была не единственным представителем нашей больницы. Закрыв за нами дверь, крайнее место в ряду занял Радимов. Остальные члены комиссии мне были неизвестны.

Честно говоря, я чувствовал себя немного неуютно, словно по моей вине произошла какая-то серьёзная неприятность, и теперь я оправдывался перед комиссией в том, что натворил. И пусть формат был не самый подходящий, ход встречи мне понравился. Сразу сложилась рабочая атмосфера, и мы уже не просто делились случившимся, а передавали ценный опыт, который некоторые члены комиссии стенографировали в свои блокноты.

После заседания Радимов догнал нас в коридоре.

— Спасибо, вы хорошо поработали, — заявил он. — То, что вы рассказали, очень важно! Эта информация, может перевернуть наши представления об этой проблеме.

— Что значит «перевернуть»? Раньше об этом было известно? — удивился Артём. — Почему мы не слышали?

— А ты сам как думаешь? — поинтересовался заведующий. — Если бы о проблеме рассказали, началась бы паника. Носители дара требовали бы незамедлительных действий, а всех поражённых болезнью пытались бы уничтожить. Люди порой способны на безумные вещи. Особенно, если ими управляет страх.

Я припомнил случаи, когда именно с помощью страха перед опасностью обществом умело манипулировали политики и все, кому хотелось нагреть руки на проблеме.

— Раньше такие пациенты уже попадали на Вещий остров, но сейчас никого из них не осталось в живых, а о болезни забыли и считали давно исчезнувшей. Гниль, как её называют здесь, забрала всех. Кто-то продержался лет пять, другие угасали быстрее, не сумев отказаться от использования дара.

— Вы сказали, что наша находка перевернула представления о проблеме, — ухватился я за волнующую меня фразу, оброненную Радимовым. — Но чем мы помогли своим открытием?

— Прежде считали, что это порок, который возникает у некоторых одарённых, но никому не удавалось установить природу возникновения этой болезни. Когда удалось выяснить, что она передаётся от одного одарённого к другому, во время соприкосновения энергии, её назвали энергетической гнилью и стали считать заразной. Случай появления «гнили» в изолированной деревне доказывает, что первопричина — не вирус, потому как найденный вами пациент — единственный носитель дара, не контактировавший с другими одарёнными.

— Он контактировал с отцом, носителем дара. Учитывая, что его отец предупредил об опасности использования дара и уже умер, можно сделать определённые выводы.

— А как оборотники могли обмениваться энергией, чтобы заразиться? — заспорил Радимов.

В кабинете повисла тишина. Мы столкнулись с действительно сложной задачей. Будь здесь Федотов, он бы назвал её задачкой со звёздочкой.

— Выходит, Вениамин Борисович обречён, и скоро умрёт? — упавшим тоном произнесла Лера.

— Мы доставим Федотова сюда и будем наблюдать. Как вы успели заметить, диагностика не опасна. Может, удастся найти разгадку.

— Или эта болезнь снова заберёт своих жертв и исчезнет на какое-то время, — закончил Артём.

— Давайте зайдём с другой стороны, — предложил Радимов. — Что мы знаем об этой болезни?

— Она поражает энергетическое ядро, — начал Мокроусов. — Передаётся другим одарённым при обмене энергиями, её нельзя вылечить с помощью дара, потому как от прилива энергии она лишь крепнет.

— Но лекарственными травами её не вылечить, — грустно усмехнулась Лера. — Тогда я вообще не понимаю в чём дело.

На следующий день нас выписали из изолятора, и мы вернулись к работе. Пришлось подписать документ о неразглашении, потому как любая информация могла стать разрушительной, но сведения всё-таки успели попасть в газеты ещё до того, как мы покинули изолятор. К счастью, мы были вне подозрений.

— «Целители отыскали ранее неизвестную болезнь в затерянной деревне», — цитировал заголовки газет Мокроусов. — «Неведомая болезнь грозит всем одарённым».

— Журналисты успели добраться до деревни, прежде чем её успели закрыть для посещения, — объяснил Радимов.

Новость вызвала широкий резонанс. Целый ряд деятелей обвинял артефакторов, забывая, что они тоже владеют даром и их эта проблема касается не меньше, чем остальных. Даже в Градовце зафиксировали несколько случаев нападений на артефакторов и поджогов их мастерских. Разумеется, новость мгновенно подхватил профессор Жжёнов, которого с недавних пор считали погибшим. Его лекции, в которых он обличал одарённых с талантом создавать механизмы, обрели большую популярность.

Кроме того, появились предприимчивые дельцы, продававшие защитные талисманы, якобы защищавшие от этой болезни.

— Надо же! — удивлялся Радимов. — Целители ломают головы над тем, как помочь больным, а они уже давно всё придумали. Может, нам всем уйти, и предоставить возможность проходимцам с улицы лечить пациентов?

— Представляю, какой тогда хаос начнётся, — покачала головой Сарычева.

Через пару дней на Вещий Остров привезли Федотова, и в первый же свой выходной мы с Лерой отправились, чтобы проведать его. Мужчина держался на удивление бодро и спокойно, но мне показалось, что он уже был на стадии принятия, когда удаётся смириться с неизбежным. Нам запретили использовать внутреннее зрение, но это и не понадобилось.

— Гниль усиливается, — сообщил нам Вениамин Борисович. — Она пожирает энергию, которая восстанавливается со временем. Болезнь прогрессирует. Причём, чем сильнее одарённый, чем выше скорость регенерации энергии, тем быстрее происходит процесс разрушения. Целители дают мне пару лет, но мне кажется, всё случится скорее. Я не хочу торчать здесь без дела и ждать, пока всё закончится.

— Мы непременно найдём способ помочь вам, — пообещал я, хоть и понимал, что эта задача практически невыполнима.

По пути домой я прокручивал