Siri, как мне стать шиноби? - Влад Жур
Он заботился о нас как мог, подсознательно пытаясь компенсировать утерянную отцовскую заботу. И мы все тоже видели в нём если не отца, то скорее молчаливого, мудрого и очень доброго дедушку. У нас в клане не принято лезть в душу и задавать лишние вопросы о возрасте, но от дяди я знал: Такеши было уже восемьдесят два года. Хотя благодаря жизненной энергии Узумаки выглядел он как крепкий, коренастый, я бы даже сказал медведоподобный мужчина лет сорока-сорока пяти с кулаками-кувалдами. По нему и не скажешь, что он может филигранно выводить кандзи на бумаге тонкой кистью.
Взрослый мастер излучал удивительную, успокаивающую ауру. Глядя на его широкие плечи, каждый из нас подсознательно понимал: на этого человека можно положиться, чего бы мы ни попросили. Он никогда не отвернётся. И всегда молча выслушает, если на душе скребут кошки и в темноте подземного схрона или же на зелёной поляне в лагере очень хочется высказаться о наболевшем.
Спустя три часа, после быстрого перекуса и короткого отдыха, мы выбрались наружу. Как и планировалось, на улице уже царила глубокая, тихая ночь. Теперь необходимо было провести первоначальный осмотр местности и оборудовать надёжные точки для скрытного наблюдения.
Мы подобрались к цели примерно на три километра, нашли глухую позицию, которая не просматривалась со скал, и я уселся в позу медитации, запустив Глаз Кагуры на полную мощность. Спустя десять минут я открыл глаза, возвращаясь в реальность, и негромко озвучил Мейзу полученные данные:
— Лагерь в двух тысячах шестистах метрах к северу, расположен прямо в низине. Я насчитал внутри около тысячи ста источников чакры. Мало того, что база обнесена высокими каменными стенами, под ней выстроена целая сеть подземных туннелей. Я отчётливо фиксировал, как сигналы шиноби спускаются вниз, пропадают из зоны моей чувствительности, а затем внезапно выныривают в совершенно другой части базы. Также на возвышенностях по кругу двигаются мобильные патрули. Чувствительность сильно ограничена — лагерь Ивы окружён хлипким и нестабильным, но скрывающим барьером с сигнальным контуром. Входов и выходов на базу всего три. Сейчас набросаю примерную схему.
Ещё через пять минут мы вовсю рассматривали мой тактический набросок, рассуждая, как с умом подобраться к стенам на расстояние прямой видимости и не поднять при этом тревогу. В какой-то момент я нахмурился, заметив странную аномалию на периферии восприятия, и добавил:
— Есть ещё один интересный момент. К западу от лагеря я чётко ощущаю двоих шиноби уровня джонина. Они явно находятся под продвинутыми печатями сокрытия, но моя сенсорика их всё равно видит. Вряд ли это люди Ооноки, если верить карте за ними скальный выступ и рассматривать там нечего, значит их наблюдение обращено к лагерю. Это явно стороннее наблюдение. Нужно подобраться поближе для подробного сканирования. Если это чужаки — возьмём «языка». Мы, конечно, не Яманака, но полевой допрос можете провести и вы, Мейзу-сан.
Ещё через полчаса у нас вырисовался чёткий план на первую ночь рейда.
Мы слаженно двинулись вперед, аккуратно огибая вражеские патрули по двухкилометровому радиусу. Здесь, вблизи базы, их было уже не так много, как на дальних кордонах в десяти километрах. По пути Siri помогла обнаружить и обойти несколько скрытых ловушек. Когда массивные стены лагеря Ивы наконец показались впереди на дистанции около километра, наш отряд начал плавно обходить базу против часовой стрелки, свернув на восток.
Встречая подходящие по рельефу позиции для долгосрочного наблюдения, мы оборудовали скрытые лёжки. На каждое такое место Такеши ставил барьер Искажения — уникальное фуин, которое преломляло фотоны света, буквально пряча замершего шиноби от чужих глаз. Если наблюдатель сидел неподвижно, обнаружить его было практически невозможно, разве что наткнуться на такой на дистанции ближе двадцати метров.
В каждой такой лесной точке мы оставляли по одному бойцу, продолжая огибать лагерь по кругу. В конце концов, мы остались с Мейзу-саном вдвоём. Скользя бесшумными тенями среди скал, мы плавно вышли точно к позиции тех двух затаившихся наблюдателей.
Я сфокусировал Глаз Кагуры на их сигнатурах, и моя челюсть едва заметно поползла вниз от осознания открывшейся картины.
— Это... АНБУ Листа?! — то ли с вопросом, то ли с утверждением очевидного одними губами выдохнул я, повернувшись к командиру. — Вон тот, крупный... Я запомнил структуру его чакры. Именно этот корневик тогда, у Главных ворот Конохи, пытался забрать вашу группу на допрос в свой подвал. Это сто процентов он! Этот дебил тогда ещё целенаправленно пытался сломать мою волю своим Яки. Я его шкуру из тысячи узнаю. К тому же его эманации слишком часто мелькали на наблюдательных постах вокруг территории нашего Нового квартала.
Конечно, Шимура Данзо не забыл былую обиду и не оставил нас в покое после того громкого скандала в больнице. Его ищейки оборудовали несколько скрытых точек наблюдения вокруг нашей клановой земли в Конохе. Но я с помощью глаза Кагуры давно срисовал и зафиксировал каждую их лёжку. Всё это время мы вели дела клана с учётом того, что за нами непрерывно подглядывают из кустов, демонстративно не показывая шпионам Данзо абсолютно ничего секретного. Жаловаться Хирузену мы не стали — пусть смотрят. Пока они не идут в прямой контакт и не мешают вести дела, пусть развлекаются.
И вот теперь, посреди зафронтовой зоны Ивы, прямо перед нами сидели его верные безликие болванчики. Как быть?
Мейзу-сан молча перевёл на меня взгляд, и в полумраке ночного леса я отчётливо увидел, как хищно сузились его глаза. Никакой жалости — эти крысы Данзо слишком долго ходили за нами по пятам, а теперь посмели выслеживать нас на зафронтовом задании S-ранга.
[Внимание!] — беззвучно мигнула изумрудная иконка Siri. — [Объекты находятся в пассивном режиме наблюдения. Печати сокрытия на их одежде работают стабильно, но выход Кейракукей открыт. Рекомендую одновременный скоростной захват через уязвимые тенкецу на шее. Корректирую тайминг Шуншина...]
Командир кивнул мне, показывая на пальцах левой руки короткую связку: «Левый мой, правый твой. Одновременно. Без ниндзюцу».
Я ответил коротким, рубленным кивком. Мы синхронно потянулись к своим подсумкам, извлекая по одной блокирующей фуин-печати.
Секунда, другая. Пространство между нами и корневиками схлопнулось в единый беззвучный миг. Две смазанные тени Шуншина сорвались со скалы абсолютно бесшумно — дождь и наши доработанные маскировочные костюмы Узумаки поглотили даже минимальный шорох рассекаемого воздуха.
Хлоп! Хлоп! — два глухих, одновременных удара ладонями, напитанными чакрой, пришлись корневикам