Siri, как мне стать шиноби? - Влад Жур
Сколько планов они разрушили, из скольких безупречных ловушек вывернулись — просто уму непостижимо. Потрясающее, извращённое везение.
Сначала его покойный отец, Кайтен, умудрился перебить лучших ликвидаторов Корня, действовавших под прикрытием шиноби Кири. Данзо лично выделил тому длинному мечнику из Тумана десять миллионов рё, чтобы Кушимару просто дал им подойти поближе к границе конохи, убил род Хранителей и дал забрать Свиток Знаний людям Корня. Не повезло...
Затем в госпитале этот мелкий выродок мало того, что не поддался на ментальное давление и выставил главу Корня мародёром, так ещё и настроил против него Хирузена. До дрожи в суставах ненавижу...
Затем Данзо лично подсунул Скрытому Камню точные данные с маршрутами пограничных патрулей Конохи и примерное направление движения диверсионной группы Узумаки. Эти трусливые кроты Ооноки выделили всего двоих джонинов для перехвата! Позже Шимуре передали рапорт: дилетанты из Ивы не смогли даже поцарапать этих красноволосых.
Дальше — больше. Совершенно случайное спасение учеников Хокаге из пещеры. Теперь этот придурок Джирайя чуть ли не молится на Кровавого Наследника. Приехал раненый в деревню и давай направо и налево трепаться о своих похождениях, ещё сильнее раздувая репутацию Узумаки среди регулярных сил.
А что теперь? Немыслимо! Раненые чунины, которых привозят с фронта, зовут этот отряд ангелами-хранителями и героями. Из-за их стазис-печатей и пространственных карманов диверсанты Мейзу оказались пугающе эффективны. Они так закошмарили Ооноки в буферной зоне, что Третий Цучикаге официально внёс их в книгу розыска Бинго, назначив сумасшедшую награду: пятнадцать миллионов рё за мёртвого Наследника, двадцать пять миллионов — за живого, по пять миллионов за рядовых чунинов группы и отдельную премию в десять миллионов за голову Мейзу.
«Надо что-то решать, и решать немедленно, — Данзо со стуком опустил кулак на деревянный подлокотник кресла. — Ещё пять-десять лет, и этот Ашура войдёт в силу. Конечно, огромной толпой можно будет задавить и его, главное — грамотно загнать в ловушку. Но как только Кенджи почувствует за спиной реальную боевую мощь возрождённого клана, он начнёт жёстко продавливать свои решения на Совете Конохи. А этого Данзо допустить не может.
Двое суток спустя с момента брифинга в штабе.
Мейзу коротким жестом остановил группу. Мы замерли на ветках столетнего тиса, практически сливаясь с ночным полумраком.
— Судя по карте, мы примерно в десяти километрах от передового лагеря врага, — негромко произнёс командир, повернувшись ко мне. — Ашура, осилишь?
— Думаю, да, — ответил я.
Присев на одно колено, я сложил печать Концентрации и привычным усилием направил чакру в затылочную долю мозга. Вены на висках отчётливо вздулись. В ту же секунду я мысленно дал команду Siri запустить тактический анализ поступающих сигналов.
Это был невероятно непростой, выматывающий путь. Вражеский командующий явно чего-то опасался: плотность мобильных заслонов Ивы превышала любые разумные пределы. Мы проскакивали в слепые зоны патрулей буквально в минутные окна между группами шиноби Камня. Согласно первоначальному плану, наш отряд должен был выйти на эту позицию ещё девять часов назад, но непрерывно маневрировать и прятаться, не натыкаясь на патрули, приходилось с огромным трудом.
Siri закончила обработку сигналов, и я начал тихий доклад, выводя маркеры на сетчатку:
— Девять километров на четырнадцать часов — их центральный лагерь. Он экранирован мощным барьерным куполом. Точных данных по внутреннему сектору и дислокации Джинчурики получить отсюда не могу, слишком сильные искажения. Нужно подойти ближе, хотя бы на три-четыре километра. Далее: позади нас три патруля — на двадцать, восемнадцать и шестнадцать часов. Дистанция — два, шесть и три километра соответственно. Главный оборонительный кордон мы успешно миновали, в нашем секторе встречного движения пока нет.
Мейзу-сан понимающе кивнул, оценивая расклад, и посмотрел на притихших бойцов:
— Отлично. Устроим прямо здесь временный схрон и слегка передохнём. Я создам подземную полость. Такеши, готовь маскирующие печати.
Спустя пять минут наш отряд уже находился глубоко под землёй. Сверху проход был намертво запечатан Дотоном Мейзу, а сама скрытая комната по периметру обросла сложными охранными и маскирующими матрицами фуиндзюцу.
Я откинулся спиной на прохладную земляную стену, наблюдая за работой нашего мастера. Вообще, Такеши был очень необычным шиноби. Уж для вечно шумных и гиперактивных Узумаки — точно. Молчаливый, нелюдимый одиночка. Как только выдавалась свободная минута на привале, он тут же доставал свой старый потёртый блокнот и принимался что-то увлечённо чертить, бормоча новые формулы под нос.
По уровню личной силы Такеши являлся крепким, матёрым джонином. Но его истинной страстью и специализацией были печати. Причём он не уходил в какую-то одну узкую область, как большинство мастеров, а упрямо старался охватить всё и сразу — от сложнейших барьеров до бытовых артефактов. Он никогда никого не слушал, когда его пытались убедить, что при таком распылении сил настоящим, великим мастером фуин стать невозможно.
А ещё Такеши не очень любил сражаться. Он умел делать это профессионально, хладнокровно и врага в случае нужды не щадил, но саму суть войны искренне презирал. И при всём при этом он сам, одним из первых, добровольно вызвался последовать за Кенджи на фронт. Думаю, старый мастер просто хотел испытать все свои уникальные теоретические наработки в реальных, жёстких боевых условиях. Да и терять ему на этом свете было почти нечего... Всю его семью — любимую жену и троих маленьких дочек — безжалостно убили во время падения Водоворота, пока он делал печати для магазинчика Конохи, находясь там же. Осталась лишь ответственность перед огрызками клана.
Никто в группе его не осуждал за нежелание сражаться. Напротив, все мы безмерно уважали Такеши и были бесконечно благодарны за его присутствие в отряде. Ведь на передовой он оказался для нас... хозяйственником, наверное. Самым заботливым и надёжным. Он всегда лично