Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— Молодым у нас всегда дорога. — Это явно была месть за слова о том, что она старше. — Пусть девчушка полетает.

Марина отказываться не стала. Видно было, что она от процесса получает истинное удовольствие, и смело шагнула в трубу. Инструктор последовал за ней, и уже через какое-то время они повторили полет.

— А что это ты себя так плохо чувствуешь? — прищурившись, посмотрела на меня Ирина.

И тут настал тот момент, ради которого я все это и затеял.

— Да вот, — с покаянным вздохом сказал я. — Вчера перебрал немного. Думал, что летать смогу, но чувствую, что не надо.

— Да ты же не пьешь, — удивленно посмотрела на меня Ирина. — Я смотрела то ток-шоу, ты говорил, что с помощью моего бывшего мужа с пьянкой завязал. И в ресторане не пил. Неужели развязался?

— Нет, нет, — покачал головой я. — Мы пропустили всего по два бокала пива и по паре шотов с Витей Лещенко.

При этих словах глаза у Ирины буквально вылезли из орбит, и она стала похожа на выброшенную на берег камбалу.

— В-витя Л-лещенко? — заикаясь, повторила она. — Ты что, его знаешь? Откуда?

О том, что в Москве Вить Лещенко может быть несколько сотен, а то и больше, Ирина, по всей вероятности, даже не подумала.

— Ну да, — сказал я. — Знаю, но не так чтобы прям уж близко общаемся.

— Откуда? — клещами вцепилась в меня Ирина.

— Да я его отца лечу. Ты же знаешь, что у него больной отец и проблемы с лечением?

Ирина рассеянно кивнула. Меньше всего ее сейчас занимали мысли о больном отце одноклассника. Она подозрительно посмотрела на меня и, чуть заикаясь, спросила:

— И о чем вы там с ним говорили?

— Да как обычно, — отмахнулся я. — Про баб, про шансы «Спартака» на чемпионство и кто опять победит на выборах в Косово. Кстати, ты как думаешь?

Но выборы в Косово интересовали Ирину меньше всего.

— А еще о чем? — прищурилась она.

— Да так, обычные мужицкие разговоры, — хмыкнул я. — Больше пили. Ты сама понимаешь, иногда хочется расслабиться, так все задалбывает.

— Погоди! Ты же вроде, если не ошибаюсь, вчера вечером ездил в какие-то гости с Терновским, — поджала губы она. — Неужели там и Лещенко был?

— Да нет, Тереза Васильевна меня к ним домой забрала.

— Так ты и с его матерью знаком?

— Ну а как же, со всеми знаком, — сказал я и принялся многословно хвастаться, как Яраги Ярагиевич спорил с Кондратом Зигмундовичем об использовании статистики в постановке диагноза патологической созависимости.

Я рассказывал это максимально занудно. Ирина терпеливо слушала. А когда я перешел к критике, высказанной Кондратом Зигмундовичем по поводу фрейдовской теории, она не выдержала и повернулась ко мне, больно уцепившись за плечо:

— Что он обо мне говорил?

— А вы что, разве знакомы? — прикинулся дурачком я.

— Нет, наверное, я ошиблась, — отмахнулась Ирина и с облегчением вздохнула.

А я понял, что рыльце у нее конкретно в пушку. Не то чтобы я такой телепат, но ведь при мне была Система и ее эмпатический модуль.

На некоторое время повисла пауза. Мы стояли и молча смотрели, как Марина летает в трубе. При этом оба обратили внимание, что инструктор уже вился вокруг нее, как раньше вокруг Ирины.

— Неужели это она? — тихо спросила Ирина, внимательно рассматривая взъерошенную счастливую Марину через стенку аэродинамической трубы.

— Она? Что ты имеешь в виду? — сделал вид, что ничего не понял, я.

— Ой, Сережа, не прикидывайся ничего не понимающим простачком, — фыркнула она. — Ведь не зря же ты ее притащил сюда. Я сначала не поняла, решила, что ты нас стравливаешь, чтобы мы соревновались за твое внимание, а потом, когда я догадалась, кто она, все сразу встало на свои места. Я права? — Ирина пристально посмотрела на меня.

— Ирина, ты всегда во всем права, — улыбнулся я и поцеловал ей ручку.

В это время Марина бросила на нас взгляд и увидела, как я держу Ирину за ручку и целую. Резко дернулась и взмыла вверх, от этого ее волосики поднялись в разные стороны, и она стала похожа на взбешенную мартышку.

— Ой, какая смешная девочка, — захохотала Ирина, радостная оттого, что увидела Марину в непотребном виде. — И что этот Лысоткин в ней нашел? Что вы вообще все в ней находите? Обычная дурнушка. Вот объясни мне, Сережа, объясни!

— Что объяснить? — спросил я.

— Вот я смотрю на нее: ведь ни кожи, ни рожи. Одета бедненько, вкуса нет, манерам не обучена. Фигуры особой и то нет. Что в ней, в этой бедняжке, вас, мужиков, так привлекает? — фыркнула она.

— Ну, ты сама ответила на этот вопрос, — усмехнулся я. — Она бедняжка. Ее хочется спасать.

О том, что Маринка Носик добрая и умная, говорить не стал. Не поймет.

Ирина надолго задумалась, постукивая пальцами по ручке стула, затем посмотрела на меня и сказала:

— Кстати, Сергей. Мне не нравится поведение Лысоткина, особенно в последнее время. С ним нужно что-то делать…