Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко
Я согнул и разогнул пальцы. Зародыш цел, моря целы, полог выдержал. Вспышка миновала все привычные запасы, отчего становилось лишь тревожнее.
Отшатнувшись, Лира прижала пальцы к виску.
— Жжётся по-настоящему, — выдохнула она, сразу растеряв всё мурлыканье. — У гостя защита, такая бывает у практиков.
В ответ я лишь медленно наклонил голову, оставляя ей любые догадки. Снаружи всё оставалось спокойным, полог держал. Хорошо, что в мысли полез суккуб из Дома, а не кто-нибудь из высших легиона. Как бы он отреагировал на такой отпор, проверять не хотелось.
Лира разглядывала меня заново, склонив голову набок, и наверняка прикидывала, откуда у повара защита практика. Пусть. Защита у Красного подозрений не вызовет, в отличие от человеческого лица.
Собралась она быстро. Улыбка вернулась на место, голос опять сделался бархатным.
— Хорошо, я тебя не трону. Можешь раздеться сам, а я…
— Нет, это лишнее.
— В Доме любят одну игру. — Браслеты на её запястьях отозвались звоном. — Гостю завязывают глаза, потом он ищет меня на звук. Я быстрая, гость, поэтому иные ловят до утра. Ещё никто не жаловался, а тому, кто нашёл, я достаюсь вся.
Искать её вслепую, на ощупь, всем телом вперёд. Худшей забавы для моего полога не придумать.
— Всё равно не найду. Дальше.
Лира отступила, воздух вокруг неё поплыл. Передо мной встала широкоплечая Красная в чешуйчатом доспехе, с копьём за спиной.
— Может, гостю по нраву сила? — Голос стал ниже, обрёл командную хрипотцу. — Можешь побороть меня, если сумеешь.
Бороться. С моим-то пологом.
— Нет.
Воздух снова поплыл. Теперь напротив стояла хозяйка Дома с кольцами на рогах, заговорившая тем же мягким голосом.
— Или власть? Многие мечтают, однако боятся попросить.
— Тем более нет.
Третьей явилась фигура, с головой закутанная в тёмное покрывало. В прорези виднелись одни глаза.
— Тогда тайна… — Теперь она говорила с дрожью. — Гость снимет покрывало и…
— Ничего снимать я не буду, искать или отгадывать тоже.
С каждым отказом Лира нервничала всё сильнее. Плечи под покрывалом сжались, пальцы комкали ткань. Наконец облик поплыл сам, и передо мной опять оказалась стройная Красная. Улыбка больше не держалась.
— Гость, скажи прямо, чего ты хочешь. Я исполню любое желание. Если ты выйдешь недовольным, Дом спросит с меня.
— И как именно спросит?
— Плетей не будет, если ты об этом. — Она усмехнулась одним углом рта. — Хуже. После недовольного гостя меня месяц ни к кому не выпустят, а то и два. Поверь, для нас это страшнее плетей.
Почему месяц без гостей так страшен, я уточнять не стал. По её лицу было ясно, что преувеличения здесь нет.
Вот как всё устроено. Шарг дарит, гость желает, она за всё отвечает. Просто отсидеть вечер и уйти уже не выйдет, потому что моё «ничего не надо» обернётся наказанием для Лиры.
— Я тебя не выгоню и жаловаться тоже не стану, — сказал я. — Сделаем так. Раз время оплачено, потратим его на разговор. Уходя, скажу хозяйке, что получил всё желаемое, и это будет чистой правдой. Только с одним условием.
— С каким условием?
— Убери образы совсем и перестань угадывать, кем мне надо тебя видеть. Говори сама, от себя. Ролей на сегодня хватит.
— Разговор, значит, — медленно произнесла она. — Гости платят за ночь со мной, а этот хочет поговорить. Ты первый такой на моей памяти. И хозяйке подтвердишь, что доволен?
— Подтвержу, слово даю.
— Слово гостя. — Лира хмыкнула, и впервые в этом звуке проскользнуло что-то живое, а не отработанное на сотне вечеров. — Ну, попробуем.
Она отошла к столику, налила себе из кувшина и выпила залпом, безо всякой томности. Первое за вечер движение, которое Лира сделала для себя.
Воздух дрогнул в последний раз, и морок стёк с неё. Передо мной стояла худощавая женщина с пепельно-сиреневой кожей и короткими гладкими рогами. Невысокая, узкая в кости. Плечи и верх спины, открытые рабочим нарядом, пересекали старые шрамы. У левой лопатки под кожей проступала неровность, оставшаяся после старой травмы. Держалась она прямо, избегая резких поворотов.
— Ну вот, — сказала Лира уже без напускной томности. — Такая я настоящая. Гостям такое не показывают: скука и никакой фантазии.
— Мне годится. — Я кивнул на ложе. — Садись. Разговор долгий.
— Годится, правда? — Она хмыкнула. — Обычно гости сразу требуют вернуть красавицу.
— Красавица за весь вечер ни разу не заговорила от себя. С тобой интереснее.
Лира осторожно села на край ложа, опираясь обеими руками. Между нами осталось полкомнаты.
— Откуда эти следы? — Я кивнул на её плечо.
— От работы. — Лира повела плечом, тут же поморщившись. — Гости разные ходят. Иным надо доказать свою силу, а удобнее всего делать это на нас. С гостя за наши травмы здесь не спрашивают, значит, сдерживаться незачем. — Она усмехнулась. — Верхние насечки на столбе видел? Громче всего здесь кричат не от радости.
— Того гостя хотя бы наказали?
— Гостя? — Лира посмотрела на меня с таким выражением, словно я спросил, наказывают ли здесь дождь. — Он поставил отметку вечера, и ему за это налили.
Перед глазами встала светящаяся насечка рядом с довольной мордой Шарга. Сколько верхних отметок выбито по чужим спинам? Соревнование гостей разом потеряло всё веселье. Спрашивать, как Шарг добился своего рекорда, уже не хотелось.
— Почему же ты остаёшься?
— А куда суккубу деваться? — Она глянула на меня почти с жалостью. — Ты про наш род хоть что-нибудь знаешь? Вижу, что нет. Мы едим мясо, однако сытость нам даёт другое. Нужен контакт, гость, прикосновение к человеку или демону в миг, когда чувства бьют через край. Страх, злость, восторг, отчаяние — что угодно, лишь бы всплеск. Постель для этого не обязательна, если тебе интересно. Просто Дом каждый вечер даёт поток гостей. Где ещё столько взять?
— А без Дома, в одиночку?
— Суккуб в одиночестве голодает. — Она сказала это буднично, глядя мимо меня. — Издали не насытишься, поэтому пришлось бы самой лезть в чужую драку или искать убитых горем, лишь бы кого-нибудь коснуться. Долго так не протянешь.
Слово «человек» она