Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов
На крыльце ждёт мужчина лет сорока пяти. Широкое лицо, короткие усы, камзол с потёртым локтем. Перстень выглядит дороже всей остальной одежды.
— Управляющий Грейн, — представляется он. — Добрый день, господин Даллос.
— Добрый день.
Короткое рукопожатие. Управляющий бросает взгляд на Варда.
— Вашего человека могут проводить в караульную. Там есть горячая еда.
— Благодарю, но ему комфортнее со мной.
Грейн выдерживает маленькую паузу, потом поворачивается к двери:
— Как вам будет угодно. Прошу!
За низкими перегородками сидят конторщики. Проходим мимо них в комнату для переговоров, где ждёт худой мужчина с рыжеватыми висками. Перья на его столе разложены по длине, пресс-папье лежит точно посередине верхнего листа.
— Господин Меллер, наш старший счетовод, — говорит управляющий. — Полагаю, именно с вашей переписки всё и началось.
— Я помню свой запрос, — отвечает Меллер. Смотрит на меня, потом на папку у меня под мышкой. — Ожидал, что вы пришлёте того, кто готовил расчёты для бюллетеня.
— Их готовил я.
— Да… — говорит он недовольно. — Именно так мне и сообщили…
Обычного мальчишку могли спросить, закончил ли паренек уроки. Со мной приходится ограничиваться выразительной паузой и недовольным тоном.
Сажусь на предложенный стул. Кейл остаётся у двери.
— Нас интересует, каким образом вы пришли к опубликованным выводам, — продолжает Меллер. — Если ваши сведения получены от человека, имеющего доступ к…
— На этот вопрос я ответил письменно. Все использованные источники указаны. Вы сообщили, что проверили ссылки.
— Ссылки мы проверили, но сама последовательность рассуждений…
— Господа, я приехал обсуждать отдельную работу с вашими ведомостями. Если у вас такой задачи нет, не будем тратить время друг друга.
Грейн садится, разглаживая рукав. Счетовод не двигается.
— Проверить некоторые расходы необходимо, — произносит управляющий. — Ваши выводы достаточно точны, чтобы мы сочли встречу полезной. Хотя обстоятельства не совсем обычные…
— Из-за моей фамилии?
— В том числе, — отвечает Меллер. — Полагаю, вам понятно, почему наши отношения с вашим Домом не предполагают свободного обмена внутренними книгами. Я предлагал сначала закончить собственную сверку.
— Которая уже задержалась, господин Меллер, — мягко напоминает Грейн. — Нам нужен результат. Если его может дать господин Даллос, мы получим его от господина Даллоса.
Вот теперь можно работать. Пригласили неохотно, через зубы, но всё-таки пригласили.
Ничего архиважного не покажут: ни настоящих закупочных условий, ни переписки с палатой. Дадут кусочек и посмотрят, что я с ним сделаю. Но я и сам поступил бы так же.
— Прежде чем мы продолжим, — Грейн достаёт из ящика два одинаковых листа, — соглашение о неразглашении, будьте добры.
Читаю. Никакой магии и клятвы на крови. Запрещено раскрывать содержание записей, имена, суммы и выводы, позволяющие восстановить сделки, бла-бла-бла… В том числе публиковать их в бюллетене. За нарушение — возмещение доказанного ущерба.
Кейлу дают второй экземпляр, предлагают указать его как сопровождающее лицо с теми же обязательствами.
Подстеленная ими соломка получается не слишком-то и мягкой. Захочу пересказать отцу увиденное — попробуй докажи, что сведения пришли от меня, а не от одного из десятков писцов. А потом попробуй взыскать что-нибудь с наследника Даллосов.
Но и нарушать соглашение просто «потому что» я не собираюсь. Но на месте Касселей больше полагался бы на отбор документов, чем на подпись.
Уточняем порядок передачи выводов и черновиков. Грейн дополняет оба экземпляра. Подписываем.
Вард читает свой пункт, ставит размашистый крестик (более чем уверен, что Вард прикалывается — вряд ли прошедший лицей гвардеец не умеет писать) и возвращается к двери.
— Предлагаю начать с ограниченной проверки, — говорю я. — Выберите участок, который хотите сверить, назовите результат, и, если договоримся о плате, сегодня я выполню работу.
Меллер придвигает папку. Негромко переговариваясь с управляющим, убирает одну закладку. Грейн качает головой и возвращает её на место.
— Предлагаю показать ему доставки на один из участков обработки, — говорит он. — За первые десять дней месяца. Сорок один счёт, распоряжения, приёмные отметки и выписки об оплате. Нас интересуют необоснованные списания.
— Плата?
— Шестьдесят золотых, если обнаружите и подтвердите хотя бы одну переплату. Если всё верно, закончите сверку, скажем, за пять золотых, за труды. Дополнительные документы выдаём только по согласованному запросу. Вас устраивает?
Шестьдесят золотых… За несколько часов, если получится.
Стараюсь, чтобы на лице это не отразилось. Записи могут оказаться чистыми (или анализ — недостаточно хорошим), и я уеду ни с чем.
— Устраивает.
Бумаги собирают за пятнадцать минут. Меллер передаёт папку так бережно, будто из всех присутствующих только он понимает, как следует обращаться с документами.
Первые полчаса работаю под наблюдением. Открываю тариф — Меллер наклоняется. Переношу сумму — Грейн поворачивает голову, стараясь разобрать перевёрнутые цифры. Будто я сейчас достану из рукава человека, который и напишет за меня выводы.
Подключаю Анализ. Удерживать в голове даты легче, но мелкий почерк под печатями разбирать всё равно приходится. А над плечом постоянно дышат.
— Почему вы выписали этот счёт? — спрашивает Меллер. — Он не относится к группе расходов.
Я не выдерживаю.
— Господа, мне потребуется тишина. Здесь можно остаться одному?
Счетовод поджимает губы. Похоже, здесь его рабочее место. Грейн поднимается первым и уводит Меллера. За дверью раздаётся недовольный голос.
Наконец-то.
Я снимаю пресс-папье и раскладываю записи.
В начале всё выглядит благополучно. Столбики сходятся, оплаченные суммы совпадают с предъявленными. Под каждой выдачей две подписи. Все счета на месте. Расходы на доставку разнесены между счетами за сырьё, перевозку и хранение.
Это кусочек цепочки, о которой говорил отец: материалы для обработки, связанной с пластинами накопителей. Но что покупали и у кого, не видно. Назначение груза заменено на «К-17». Основные неприятности Касселей по этим листам не понять.
На чистом листе черчу несколько столбцов: когда выставлен счёт, когда действительно везли, куда, сколько мест, основание, оплата.
Счёт номер двести четыре сразу выбивается из остальных. Восемь ящиков, доставка на участок Б-2, сто сорок четыре золотых. По открытому тарифу перевозчик берёт двенадцать за ящик. Восемь на двенадцать — девяносто шесть.
Слегка ошиблись в рассчетах? Ага.
Ставлю рядом знак вопроса и ищу приёмную отметку. Восемь мест действительно доставлены четвёртого числа. Печати целы, груз принят вечером, после окончания обычной разгрузки. Листаю приложения. Срочная перевозка оплачивается с надбавкой в половину обычной цены, но только по отдельному письменному распоряжению.
Девяносто шесть плюс сорок восемь. Ровно сто сорок четыре. Значит, все нормально.
Остаётся найти распоряжение. Его нет возле счёта, нет в подшитой копии условий. Зато между двумя накладными лежит узкая полоска бумаги, которую я сперва принял за записку получателя. Четвёртое число, требование