Siri, как мне стать шиноби? - Влад Жур

По поводу стихийных преобразований я решил снова пройти тест, справедливо рассудив, что после глобальной мутации в госпитале моя предрасположенность могла измениться. Так оно и оказалось.

У нас в Узушио никогда не портили дефицитную чакропроводящую бумагу для банального определения стихийного сродства. Для этих целей существовал специальный фуин. Он представлял собой большой тканевый холст, сплошь изрисованный сложнейшими концентрическими знаками и кандзи. Когда испытуемый напитывал его своей чакрой, свиток с точностью определял точный коэффициент полезного действия каждого преобразования и ярко подсвечивал соответствующий символ-определитель.

В итоге фуин выдал результат. К стандартным для нашего клана врождённым преобразованиям Воды (Суйтон) и Ветра (Футон) теперь добавился Огонь (Катон). Мы с главой клана Кенджи-самой сразу же сошлись во мнении, что это прямое следствие контакта моего очага с ядовитой чакрой Девятихвостого Лиса. Мито-сама в своё время, спустя приблизительно десять лет после запечатывания в себя Кьюби, обнаружила у себя точно такое же новое, аномальное свойство энергии.

Причём, как показал наш фуин-холст, сродство со стихией Огня теперь у меня было самым сильным и чистым, демонстрируя рекордный КПД. В моих долгосрочных планах, безусловно, значилось полное освоение абсолютно всех пяти базовых стихийных преобразований. С моим постоянно растущим объёмом золотой чакры и поддержкой Siri экономить энергию в бою мне точно не придётся, а лишние затраты на использование Молнии (Райтон) или Земли (Дотон) меня не очень-то и беспокоили.

После того как вопросы с расселением соклановцев были окончательно закрыты, меня пригласил к себе в кабинет глава клана. Едва я переступил порог, Кенджи активировал барьер конфиденциальности и сразу перешёл к делу.

— Ашура, присаживайся, — серьёзно начал старший Узумаки, откладывая в сторону официальное письмо с гербом администрации деревни. — Мы наконец-то твёрдо встали на ноги, выкупили собственную землю, построили квартал и заработали весьма неплохой статус в глазах местных шиноби. И теперь, как и следовало ожидать, Хокаге настойчиво требует включения наших боеспособных шиноби в состав регулярных сил Конохи — сейки-бутай.

Дядя тяжело вздохнул, потёр переносицу и продолжил, внимательно глядя на меня:

— Из тринадцати наших соклановцев с чистым уклоном в боевые искусства я планирую на первых порах выделить группу из шести человек. Включая тебя. Ты уже наглядно доказал, что обладаешь блестящим тактическим мышлением. Твоя личная сила растёт, а реальная практика непосредственно на поле боя, вдали от стерильных полигонов, поможет твоему развитию ещё сильнее.

Я удивлённо приподнял бровь, но перебивать главу не стал. Кенджи стукнул ладонью по столу:

— Мне стоило это немалых трудов, но в ходе долгих дебатов с Хирузеном мне всё же удалось жёстко настоять на одном критическом условии: вы будете отправляться на боевые задания исключительно в полном составе своей группы из шести человек. Никакого разделения, никакого распыления наших сил по другим командам и чужим командирам. Коноха не получит возможности использовать Узумаки как пушечное мясо. Через три месяца администрация проведёт комплексную оценку боевой эффективности выбранных бойцов, и вам официально присвоят звания уже согласно внутренней системе Листа.

— Мейзу-сан станет командиром этой группы. Он опытнейший джонин, который уже больше двадцати лет безупречно выполняет сложнейшие боевые миссии, так что тебе определённо будет чему у него поучиться на практике. Ты же, Ашура, будешь назначен его заместителем. Помимо вас двоих, в отряд войдёт ещё один наш джонин и трое чунинов — включая тех двоих парней, что прибыли к нам последними из Страны Земли. Они сами первыми изъявили желание отправиться на фронт. И твоя задача, племянник, — удерживать их от необдуманных, глупых поступков. В них сейчас слишком сильно бушует слепая жажда мести за уничтожение Узушио. На передовой такая горячность гарантированно приведёт к гибели.

Я внимательно выслушал главу клана и глубоко задумался.

В принципе, подобное требование со стороны Сарутоби выглядело абсолютно логично и тактически оправданно. Я и сам в последнее время частенько размышлял над тем, как правильнее подойти к Кенджи-саме с этим деликатным вопросом. Сидеть сиднем за барьером Нового квартала, когда вокруг гремит Вторая мировая война шиноби, было глупо — без реального боевого опыта я никогда не стану по-настоящему сильным.

Единственное, что меня искренне удивляло в этом раскладе, — это позиция самого Третьего Хокаге. Я изначально предполагал, что глава, из за моего статуса хранителя Свитка Знаний, костью в горле встанет, но ни за что не выпустит меня за пределы защитных барьеров деревни, боясь утерять столь ценный архив.

Именно с этого насущного вопроса я и начал наш разговор:

— Дядя, а как быть с архивом? Ведь Свиток Хранения сейчас запечатан во мне. Как администрация Конохи смотрит на то, что Хранитель Знаний отправляется на передовую?

Глава клана с готовностью ответил, словно заранее просчитал мои опасения:

— За те три месяца, что выделены вам на подготовку и слаживание отряда, мы полностью закончим обустройство защищённого подземного архива в подвале нашей новой резиденции. Я уже детально разработал весь проект барьеров и систем безопасности. Ознакомишься с чертежами чуть позже.

Кенджи-сан сделал короткую паузу, поправил лежащие на столе бумаги и весомо продолжил:

— Кроме того, сейчас я нахожусь на финальном этапе редактирования нашего Свода Законов. В обновлённую редакцию устава будет официально внесён пункт о том, что помимо самого Хранителя Знаний, доступ в тайное хранилище будет иметь исключительно действующий глава клана. Однако физически прикасаться к Свитку Хранения или пытаться вскрыть его замки лидер Узумаки получит право только в одном-единственном случае — в случае подтверждённой смерти или полной ментальной недееспособности текущего Хранителя.

Я согласно кивнул:

— Это разумно, дядя. Не должно быть такого, чтобы столь колоссальные знания зависели от жизни одного-единственного человека. Случись со мной на фронте непоправимое — и весь этот бесценный пласт вековых трудов предков просто канет в небытие.

— Рад, что ты понимаешь это, Ашура, — одобрительно улыбнулся старший Узумаки. — Сразу после окончания постройки подземного хранилища мы официально соберём первый Совет клана и общим голосованием ратифицируем новые законы. Я считаю абсолютно логичным при нашей текущей небольшой численности выносить подобные фундаментальные вопросы на голосование всего выжившего сообщества. Но для сохранения баланса сил и стабильности политического курса мы введём весовые коэффициенты. У меня, как у действующего главы клана, при подсчёте будет сразу пять голосов. У тебя, как у наследника, — три голоса, и ещё два — как у Хранителя Знаний. То есть суммарно у нас с