Резидент. Часть 6 - Никита Киров

— Тише, парень. Мы же с тобой говорили, что и как. Вот так и говори.

— Странно, что тебе тоже выписали пропуск, а не заставили ждать снаружи, — заметил Давид.

Гене это тоже показалось странным, ведь в этом здании строгая пропускная система, и даже далеко не каждый сотрудник мог попасть в другое крыло.

И ещё более странным было то, что когда они подошли, дверь в кабинет открылась, и усталый невыспавшийся следователь пригласил именно его, а не Давида.

— Проходите, — потребовал тот и поправил пиджак.

— Я? — удивился Гена.

— Ну не я же. Я вас жду.

Он прошёл внутрь, следователь сам закрыл дверь и показал на стол, где стоял компьютер. Бумаг мало, только картонная папка, накрытая белым листом А4.

— Я вас слушаю, товарищ… кто вы там по званию? — спросил Гена.

— Можно по имени-отчеству — Иван Иваныч.

— Я слушаю, товарищ Иван Иваныч.

— Разбирались мы тут со старыми делами, — следователь усмехнулся. — Много чего вылезает. И вот хотим поговорить насчёт одного вашего старинного друга.

Он убрал лист с папки. Там было написано «Дело №__», а остальное заполнено от руки.

— А я думал, вы всё оцифровали, — заметил Гена. — А тут такой пылесборник.

— Ещё успеем. Расскажите мне об этом человеке.

Следователь достал из папки полароидный снимок парня с ручным пулемётом, сидящего рядом с мешками с песком. Кто-то заботливо подвесил табличку с указанием «Враги там», чтобы никто не перепутал. Парень — молодой Василий.

— Да я уж и не помню, кто такой, — произнёс Гена.

— Не помните человека, с которым прошли войну? А этого?

Тут был другой человек, которого Гена тоже знал. Ещё один старинный друг Алексей, который недавно погиб во время нелегального задания.

— Слушайте, я, вообще-то, в госпитале лежал с контузией, — сказал Гена. — Откуда я всё это должен помнить?

— Ну, должны же помнить своих друзей и боевых товарищей. И, может, объясните мне, почему двое из них работают в «ОмниПалант»?

Гена отметил себе, что следователь не сказал, что Алексей мёртв, но и сам не стал говорить.

— А это что такое? — спросил Гена.

— Телохранитель Корнеева не знает, что такое «ОмниПалант»? — следователь усмехнулся.

— Как моя профессия называется? Телохранитель. Тело, — выделил Гена, — и хранитель. Так что это означает? Хранитель тела это значит. То есть тушку клиента охраняю. И всё. Или вам русский не родной? Так на английском это то же самое — бодигард. Боди и гард, охранник тела, то есть…

— Не надо выделываться, — устало сказал следователь.

— Я не выделываюсь. Я охранник, и эти дела меня не колышут. И этих людей не видел двадцать пять лет. Даже не знаю, живы они или нет.

— И контакты не поддерживаете? — уточнил следователь.

— Нет. Могу идти? Меня клиент ждёт.

— Идите. Но он там не скучает.

Когда Гена вышел, то увидел, как красный Давид сам выходил из кабинета напротив.

— Я ещё позвоню, — пообещал майор Холодов, проводивший его, и закрыл дверь.

— Его ещё не хватало, — шепнул Гена.

Когда они вышли из здания, телохранитель спросил:

— И о чём говорили?

— Да обо всём… запутался.

«Плохо дело, — подумал Гена. — Узнали про Василия, теперь берут на понт».

Этим вечером он попытался воспользоваться прибором для связи со своим старым товарищем, но никто не откликался.

* * *

Санкт-Петербург, вечер…

— Знаешь, кем был наш русский друг? — спросил Епископ. — Тот цепной пёс Фредриксона?

— И кем? — поинтересовался Ланге, держа в руках кружку кофе.

— Это Василий Литвинов, дезертир, который разыскивается за убийство американского гражданина. Зелёного берета убил. А здесь ищут за убийство командира части.

— Вот он чего тогда хвалился, что убил зелёного берета… Погоди, — Ланге вскочил. — Как ты это вычислил? Я пытался! Но Фредриксон это понял и сам предупреждал, чтобы я не лез. Он в этом деле перекрыт почти целиком, любой запрос секретных досье, и он в курсе об этом.

— Это не я узнал, — Епископ пожал плечами. — Знакомые подсказали. ФСБ внезапно подало новый запрос в Интерпол с карточкой розыска Литвинова, и всем стало интересно, из-за чего, а ЦРУ в Бейруте перехватило весточку, что Литвинов, тот человек, убивший берета, и наш друг — один и тот же человек. Похоже, ФСБ специально допустило утечку, чтобы ему досадить. Их стиль.

— ЦРУ и так может знать, — возразил доктор.

— Да. Но это также стало известно ФБР, а те прилежно продлевают карточку розыска каждые пять лет. И когда им кто-то подсказал про новое имя, они тут же надавили на Интерпол, те — на немцев, и немецкий спецназ сегодня пришёл в штаб-квартиру «ОмниПалант Секьюрити» в Мюнхене.

— Ну и дела. Только не говори, что они его арестовали.

— Конечно, нет, его так просто не возьмёшь, он в курсе таких дел и ушёл. Зато теперь он не будет показываться везде, где можно, и не будет вынюхивать всё сам. Сейчас он будет прикрываться, а машина пока крутится. И самому Фредриксону теперь задают вопросы. Конечно, он найдёт, как прикрыться, но это всё отнимает время.

— Это всё интересно… но как об этом узнали в ФСБ?

— Загадка, — сказал Епископ. — Явно вычислили недавно и сразу ударили по носу, чтобы не лез.

И оба подумали, что с этим может быть связан Туман, но никто не сказал этого вслух.

* * *

На следующий день меня ждала встреча. Рискованно, но в данном случае мне нужно выманивать Епископа из его логова, если он не уехал за границу. И тут надо делать шаги дальше.

Мне казалось, что хоть они с Ланге что-то и раздобыли у Корнеева, я им всё равно нужен. А встреча была в китайском кафе.

Я вообще не походил на себя. Холодов прислал мне посылку, и что-то я взял с собой. Поэтому сейчас я выглядел как потолстевший парень лет двадцати семи с неряшливой щетиной и редкими волосами. Последнее — ноу-хау от Тумана, как уложить свои волосы под силиконовую шапочку и сделать другую причёску.

Так что Глеб узнает меня только по рюкзаку, о котором я его предупредил, когда запросил личную встречу.

— Что ему надо?