Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Я сперва охренел от такого расклада. Честно. Просто завис на пару секунд, переваривая информацию. Сразу не поверил. Подумал, что охране на проходной надоело жить спокойно, и они решили развлечься подобными приколами над командиром.

— Ты белены объелся? — прищурился я. — Какая Шумилова?

— Любава Прокопьевна, Ваша Милость. И сестрица ее, Милослава. Говорят, что к вам лично. Пускать?

Ядрёна медь… Но нет! Охранник был бледен и серьезен. Значит, не шутит.

И у меня блямкнул телефон. Пришло сообщение от Любавы: «Пустите нас погреться, господин Ярославский?»

Даже в сообщении читались нотки сарказма.

Она действительно прибыла. В сопровождении своей сестренки и одного слуги-охранника, который сейчас наверняка потел в машине, оценивая периметр и пулеметные вышки моей базы.

— Пропустите, — буркнул я.

Вот же принесла их нелёгкая. И за каким это лешим они припёрлись?

Когда броневик Шумиловых подкатился к нашему месту обитания, я стоял на крыльце и старательно изображал из себя радушного хозяина. Хлеб-соль не доставал, всё-таки они были нежданными гостями.

Дверь открылась, и на выщербленный бетон промзоны ступила Любава. В элегантном, приталенном пальто цвета сапфира, в изящных ботильонах. Она выглядела здесь так же уместно, как бриллиантовая диадема на шее у бродячей собаки. Нет, у меня тут довольно-таки чисто, но… Я не до конца привёл базу в порядок — на всё не хватало рук.

Следом выпорхнула Милослава, юная, румяная, с горящими любопытством глазами. Глядя на неё, у меня невольно треснула харя и по ней расплылась улыбка. Какая же всё-таки она была милаха!

— Добрый вечер, Елисей Святославович, — Любава подошла ближе.

От нее пахнуло дорогим парфюмом. Этот сладкий аромат схлестнулся с запахом солярки, витавшим над базой, и начал сдавать позиции в неравном бою.

А что не так? А что у нас носики сморщились? Ну да, тут не будуар мадам Помпадур! Тут вообще не место для бесед! Тут люди тренируются и готовятся к серьёзным разборкам.

— Вечер добрый, госпожа Шумилова. Милослава, — я вежливо поклонился «малым обычаем». — Признаться, я немало удивлен вашим появлением.

— Да? Разве вы не должны всегда жить в ожидании появления прекрасных дам? — улыбнулась Любава.

Это что — откровенное заигрывание? Хм… всё страннее и страннее.

— Я бы с радостью проводил так время, но увы — у меня есть гораздо более важные дела, — ответил я всё с той же вежливостью.

— Я много слышала про вашу знаменитую базу, — Любава обвела взглядом суровые бетонные стены, камеры наблюдения и хмурых бойцов, маячивших вдалеке. — Но пока что сама не видела. Вот мы с Милославой и захотели посмотреть лично. Надеюсь, мы вам не помешали?

Почему-то мне показались странными ее слова. На кой хрен обиженной на меня девушке (а после того эпичного падения в грязь и последующего поцелуя она явно была в смятении) самой приезжать сюда и пытаться навести мосты?

Что-то тут было неладно. Мой внутренний ведарь мгновенно сделал стойку. Аристократки такого уровня не ездят в подобные места просто из экскурсионного интереса.

Однако, по законам гостеприимства и боярского этикета я не мог указать им на дверь и пожелать катиться колбаской по Малой Спасской.

— Что вы, что вы, какие помехи, — я включил обаяние. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прошу внутрь, на улице мартовский ветер не располагает к долгим беседам.

Я отдал распоряжение Гордею накрыть стол в комнате приема пищи, а также приказал послать «быстрого кабанчика» в ближайший круглосуточный супермаркет за нормальными вкусняшками. Не сухпайком же кормить боярских дочерей!

Но Любава остановила моего бойца, который уже направился было к воротам.

— Не утруждайтесь, Елисей, — она мягко улыбнулась. — Мы всё привезли с собой. Ведь в гости с пустыми руками ходить не принято. А так как у вас тут, я погляжу, суровое мужское сообщество, то и не стоило ожидать обилия сладостей. Скорее, тут можно найти мясо, овощи, тушенку и прочую простую пищу, но никак не кулинарные изыски. Вряд ли у вас тут появился какой-нибудь именитый повар и открыл свой ресторан.

Я внутренне напрягся.

Это что сейчас было? Намек на то, что я выцыганил у Романова ресторанчик для кормежки своих людей, но пока ещё не открылся?

Да вряд ли она могла про это узнать! Разговор с Аркадием Викторовичем был с глазу на глаз, в кабинете отца. Или… кто-то в доме Ярославских сливает информацию? Если это так, то дела плохи. И отцу следовало бы потравить «кротов» в доме!

В это время Милослава, заметив мое легкое замешательство, радостно улыбнулась и потрясла объемной корзинкой, которую выхватила из рук вылезшего из-под багажной крышки охранника.

— Я напекла вкусняшек по заданию преподавательницы по домоводству! — прощебетала она. — Но сделала их так много, что мы бы сами неделю ели. Поэтому большую часть привезли с собой. Вы же любите сочники с творогом, Елисей Святославович?

А, так вот оно что! А я-то уже успел подумать о шпионаже, заговорах и кротах в отцовском поместье. Паранойя — профдеформация ведаря. Выдыхаем пока.

— Обожаю сочники с творогом, — искренне ответил я. — Прошу за мной.

Я пригласил их в комнату для приема пищи. Конечно, это был далеко не зал ресторана «Мясной Инквизитор», но чистоту тут блюли строго. Степан Борозда следил за состоянием комнаты и гонял за грязь так нещадно, что ни одного таракана за время нашего базирования замечено не было. Суровая мужская комната для приема пищи на суровой мужской базе Елисея Ярославского. Металлические столы, металлические стулья, яркий люминесцентный свет.

Алексей Потапов, он же Лис — засланный казачок из ИСБ с еще не до конца сошедшим фингалом под глазом, — тут же вызвался прислуживать и помогать разливать чай. В этом я не усмотрел ничего предосудительного, поэтому позволил.

Вряд ли он будет травить Шумиловых мышьяком, чтобы потом трупами девчонок вызвать гнев их могущественного отца. Скорее, он просто собрался погреть уши на нашем разговоре, чтобы было что строчить в отчетах полковнику Завьялову. Что же, пусть греет. Я не думаю, что Милослава и Любава будут говорить о важных вещах при свидетелях.

Мы расселись за сдвинутыми столами. Закипел чайник. Лис, изображая идеального лакея, ловко расставил чашки. Может и в самом деле перевести его из бойцов в прислугу? Хм, можно об этом