Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
— Сядь и молчи, — произнёс я тихо, но так, чтобы каждое слово вдавливалось в его мозг, как гвоздь в дерево.
Мужик послушно опустился на табуретку. Второй охранник, наконец нащупавший под столом резиновую дубинку, замер, глядя на товарища, а затем перевёл взгляд на меня. В его глазах плескался первобытный ужас. Он понял, что перед ним стоит отнюдь не заблудившийся прохожий.
— И ты сиди, — бросил я, направляя ментальный импульс на второго. — Опусти игрушку. Сидеть тихо.
Дубинка с глухим стуком упала на бетонный пол. Охранник сник, вжав голову в плечи. Я вошёл в будку, прикрыв за собой дверь. Внутри стоял кислый запах перегара, дешёвого табака и мокрой одежды.
— Вы меня не видели, — я говорил размеренно, чеканя каждое слово, заставляя их умы подчиняться моей воле. — Этой ночью здесь никого не было. Вы пили, играли в карты, потом уснули. Никто не приходил, никто не проходил. Дом пуст. Если кто‑то спросит, вы ничего не знаете. Поняли?
— Да, — проблеяли оба хором, глядя на меня пустыми, безразличными глазами.
— Отлично. Спать.
Они послушно опустили головы на стол, прямо на тарелки с недоеденной колбасой, и закрыли глаза. Через секунду из‑за стола послышался богатырский храп. Ментальный контроль выжег из них все эмоции, оставив лишь послушных биороботов, ждущих команды на пробуждение.
Выйдя из будки, я направился к воротам. Замок на них был старый, ржавый, но массивный. В прошлый раз я перелезал через забор, рискуя напороться на колючую проволоку. Сейчас у меня был другой подход. Я взялся за тяжёлый засов, направил в руки чуть‑чуть энергии из Искры Пустоты, пульсирующей в груди, и рванул металл в сторону. Засов скрипнул, деформировался и с громким лязгом откинулся в сторону. Ворота со скрипом приоткрылись, впуская меня на территорию усадьбы.
Здесь меня ждала вторая линия обороны Савелия — три огромных алабая. В прошлой жизни я взял их под контроль своим навыком, заставив замолчать. Псы были умные, обученные, но послушные командам. Сейчас же, едва я ступил на гравийную дорожку, из темноты вынырнули три тёмные туши.
Я уже потянулся к ментальным нитям «Контроля», как вдруг понял, что в этом нет нужды. Алабаи не стали лаять. Они не рванули на меня с рычанием, готовясь разорвать чужака на куски. Вместо этого они замерли на месте, а затем сделали то, чего я никак не ожидал.
Вожак стаи, огромный кобель с густой серой шерстью, прижал уши к голове, поджал хвост и, скуля, отполз назад, пока не упёрся задними лапами в стену. Двое других последовали его примеру. Они легли на мокрую землю, опустив морды, и мелко‑мелко дрожали, не сводя с меня испуганных глаз.
Я остановился, удивлённо глядя на них. Алабаи — порода бесстрашная, способная рвать волков и медведей. А они валялись передо мной, как нашкодившие щенки.
— Тишина, — позвал я своего внутреннего спутника. — Что с ними?
«А ты сам не понимаешь, Саня?» — откликнулся осколок системы. — «Твоя Искра. Она изменилась. Ты теперь для них пахнешь не человеком. Ты пахнешь хаосом. Монстром‑доминантом, который может стереть их с лица земли одним взглядом. Они чувствуют, что ты стоишь на ступень выше в пищевой цепи. Зачем им на тебя бросаться?»
Я усмехнулся. Искра Пустоты, этот сбойный код из будущего, выжигал во мне всё человеческое. Для собак я стал чем‑то большим. Чем‑то, от чего нужно прятаться и молиться своим собачьим богам, чтобы меня это не заметило.
— Спокойно, ребята, — тихо произнёс я, проходя мимо них. — Я не на вас охочусь.
Псы даже не шелохнулись, лишь ещё плотнее вжались в землю.
Главный вход в особняк был забит досками, но я, как и в прошлый раз, направился к чёрному ходу. Замок на двери оказался хлипким, и я без труда справился с ним, использовав отмычку, которую приобрёл заранее. Дверь со скрипом поддалась, впуская меня внутрь.
В нос ударил знакомый запах пыли, затхлости и забвения. Особняк был пуст, холоден и мёртв. Лунный свет, пробиваясь сквозь грязные окна, рисовал на полу длинные, призрачные полосы. Я прошёл по холлу, гулко чеканя шаг по облупившемуся паркету. В прошлой жизни каждый шаг здесь отдавался в моей голове болью и тоской по утраченному. Сейчас я испытывал лишь холодную, расчётливую целеустремлённость.
Поднявшись на второй этаж, я свернул в левое крыло, к кабинету отца. Дверь в кабинет была приоткрыта. Я толкнул её, и она с протяжным стоном отворилась.
Кабинет выглядел точно так же, как и в моих воспоминаниях. Большой дубовый стол, наполовину сдвинутый с места, пустые книжные полки, тёмные прямоугольники на обоях там, где раньше висели картины. Савелий не утруждал себя продажей мебели — он просто вынес всё ценное оптом, оставив гнить то, что не представляло интереса для скупщиков.
Я подошёл к дальнему углу комнаты, где стоял массивный книжный шкаф. В прошлой жизни я случайно обнаружил здесь секретный механизм, когда пытался найти на полках спрятанные отцом деньги. Сейчас я целенаправленно провёл рукой по нижнему краю левой стенки шкафа. Пальцы нащупали едва заметную выпуклость. Нажал.
Раздался тихий щелчок, и боковая панель шкафа медленно отъехала в сторону, открывая проход в небольшую, слабо освещённую комнату. В прошлый раз я хватал всё подряд, как слепой котёнок. В этот раз я собирался действовать с хирургической точностью.
Я шагнул внутрь. Здесь пахло старой бумагой и… чем‑то ещё. Чем‑то, от чего Искра в моей груди вдруг вспыхнула, задрожав, словно натянутая струна.
Тайная комнатушка была невелика — метра три на четыре. Вдоль стен тянулись полки, уставленные всяким хламом: старыми документами, шкатулками, мешочками с монетами и драгоценностями. На столе в центре валялись разномастные амулеты, привезённые отцом из разных разломов.
— Тишина, — мысленно позвал я. — Ты это видишь?
«Вижу, Саня, — голос осколка дрогнул. — Системное восприятие у нас, конечно, скупое, но кое‑что я ловлю. Включаю оверлей».
Перед моим внутренним взором вспыхнула полупрозрачная сетка. Мир вокруг на мгновение потерял цвета, превратившись в серо‑белую массу, и только некоторые предметы на столе начали мерцать слабым свечением.
Змеиный амулет, за которым я приходил в прошлый раз, горел