Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
«12:00:00… 00:00:00… 45:89:12… Ошибка. Время не синхронизировано».
— Вот же кусок говна, — пробормотал я себе под нос, уворачиваясь от женщины с огромной клеткой, в которой истошно орала какая‑то птица. — Тишина, ты видишь этот бред?
«Вижу, — отозвался мой внутренний спутник. — Системе страшно. Мы — аномалия, которая ломает её алгоритмы. Она пытается привязать нас к таймлайну, но Искра пульсирует, и время вокруг нас плывёт. Не обращай внимания, таймер — это просто цифры. Главное — задание».
Задание. Новый дом. Особняк Громовых в пригороде. Я помнил это место до последнего камушка в заборе. Огромный, обветшалый дом, который Савелий не успел окончательно продать по дешёвке. В прошлой жизни я долгое время ютился в его подвале, как крыса, прежде чем решил, что с меня хватит. Сейчас всё будет иначе. Я еду туда как хозяин.
Я прошёл через площадь перед вокзалом, лавируя между лужами и припаркованными машинами. Мой план был прост: взять такси, доехать, осмотреть особняк и начать обустраивать базу. Но планам, как известно, свойственно рушиться, особенно когда ты — ходячий парадокс.
Я заметил их почти сразу. Слишком прямые спины, слишком внимательные взгляды, скользящие по толпе, а не по экранам телефонов. Трое. Один — здоровяк в кожаной куртке, стоящий у ларька с газетами, делающий вид, что читает заголовки. Второй — щуплый парень в очках, нервно теребящий лямку рюкзака у входа в метро. И третья…
Третья была опаснее всех. Женщина лет тридцати, в строгом сером плаще и с короткой стрижкой. Она стояла у служебного выхода, держа в руке стаканчик кофе, но её глаза — холодные, цепкие — сканировали каждого выходящего из здания. На её поясе, под плащом, угадывалась кобура.
— Тишина, — мысленно позвал я, замедляя шаг и прячась за спиной громоздкого мужика с чемоданом. — Это Управление? Они нас засекли?
«Всплеск Искры на заводе, потом в поезде… Саня, ты светился как маяк в новогоднюю ночь. Они не могли тебя не засечь. Но они ищут аномалию, а не Сашу Громова. Пока они не знают, кто источник, но они вычислили эпицентр».
— Прекрасно, — процедил я сквозь зубы. — Значит, леди из Управления здесь по мою душу. Идти в особняк прямо сейчас — значит привести их прямо к нашему порогу. Приводить их в дом нельзя.
Я развернулся, не доходя до стоянки такси, и быстро зашагал в сторону автобусных остановок. Моё движение привлекло внимание. Здоровяк у ларька отложил газету и что‑то сказал в рукав. Щуплый парень повернул голову в мою сторону. Девушка сделала глоток кофе и неспешно двинулась следом, огибая лужу.
Они не бежали. Они загоняли добычу, перекрывая пути отхода. Но они не знали, что их добыча — это не испуганный сирота, а хищник, который уже однажды пережил конец света.
Я запрыгнул в подъезжающий автобус номер семнадцать, следующий в сторону Обухово. Водитель, сонный мужик с обвисшими усами, даже не взглянул на меня, когда я кинул купюру в кассу. Автобус был полупустым: пара бабок с авоськами, уставший студент в наушниках и мужик в промасленной робе. Я прошёл в самый конец, сел у окна и прижался лбом к холодному стеклу.
Автобус тронулся. Сквозь мутное стекло я увидел, как женщина садится в чёрную служебную машину, которая тут же выезжает со стоянки. Они поехали следом. Отлично. Просто великолепно. Мой первый день в этом городе, а за мной уже хвост из Управления.
«Саня, они не отстанут, — Тишина звучал мрачно. — У них сканеры. Как только ты используешь Искру, они поймают сигнал.».
«Я знаю куда нам надо, — мысленно ответил я, глядя на проплывающие за окном серые пятиэтажки. — Но сначала нужно сбить их со следа. И найти крышу над головой.».
Автобус тащился через пробки почти час. Я выходил на каждой остановке, делал круг по району, запрыгивал в другой автобус, потом шёл пешком. Управленцы не отставали, но и не приближались. Они зацепили, что аномалия где-то возле меня. Но не понимали её сути. Я же водил их по кругу, по грязным переулкам и задворкам, пока не стемнело. В конце концов, когда дождь усилился, превратившись в холодную, беспощадную стену воды, я понял, что они потеряли визуальный контакт.
Я сошёл на остановке «Обухово». Это был старый, полузаброшенный посёлок на окраине Великого Новгорода, где дома перемежались с заросшими участками и покосившимися сараями. Место, где время течёт медленнее, а люди не задают лишних вопросов. Именно то, что нужно.
Особняк Громовых находился в пяти километрах отсюда. Я видел его огни, когда автобус проезжал по главной дороге. Но я не повернул туда. Вместо этого я направился к покосившемуся дому, на воротах которого висела картонка с надписью: «Сдаю».
Хозяйка, бабка Марфа, встретила меня на крыльце. Маленькая, сухая, как старая яблоня, с острым взглядом и руками, похожими на клешни. Она окинула меня оценивающим взглядом — мокрый, грязный, с синяками на лице — и хмыкнула.
— Бежишь от кого, сынок? — спросила она, опираясь на клюку.
— От жизни, бабушка, — ответил я, выдавив подобие улыбки. — У вас есть что‑то подешевле? Мне только переночевать, а там видно будет.
— Переночевать все хотят, — проворчала Марфа, но посторонилась, пропуская меня в дом. — Есть сарай на заднем дворе. Бывший амбар, да сгорел почти. Я его починила кое‑как. И чтоб без шуму, у меня кот нервный.
— Договорились, — я достал из кармана мятые купюры, которые снял с карты в последнем банкомате, и протянул ей. Марфа пересчитала их, спрятала в складки фартука и кивнула. — Вон через калитку иди. Там увидишь. И не пугай моего Барсика, он там мышей ловит!
Амбар, который Марфа назвала «починенным», был деревянной развалюхой с провалившейся крышей и щелями в стенах, сквозь которые свистел ветер. Внутри пахло сеном, старым деревом и мышами. Посреди комнаты стояла кривая табуретка, а в углу — куча сухой соломы. Рай для аристократа, не иначе.
Но для меня это было идеальное место. Во‑первых, Марфа не задавала вопросов. Во‑вторых, сарай стоял в низине, скрытый от глаз с дороги. А в‑третьих… у меня был план.
Я закрыл скрипучую дверь, подпёр её обломком доски и сел на табуретку. Вокруг было сыро и холодно. Искра в груди пульсировала, отзываясь на моё напряжение. Она хотела вырваться наружу,