Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

Абдур Рахим медленно повернул голову в сторону, делая вид, что рассматривает товары в ближайшей лавке — яркие шёлковые шарфы, разложенные на прилавке. Он взял один в руки, провёл пальцами по ткани и спросил у торговца о цене. Торговец ответил, Абдур Рахим кивнул и продолжал держать шарф. Краем глаза он видел, как группа приближается. Ахмед Джан прошёл всего в нескольких метрах от него. Абдур Рахим не повернулся, сосредоточившись на узоре шарфа. Он чувствовал лёгкий холодок по спине, но лицо оставалось спокойным, будто он полностью погружён в выбор товара.

Когда группа прошла дальше, Абдур Рахим положил шарф обратно. Он встал и пошёл в противоположном направлении, не оглядываясь. Сердце билось чаще. Почему именно Ахмед Джан? Что они нашли у него? Были ли там ящики с иностранными винтовками, о которых шептались в чайханах? Абдур Рахим считал, что его собственные связи идут через другие каналы. Ахмед Джан не знал имён, не знал мест хранения. Их общие дела были чистыми на бумаге. Всё же этот момент оставил неприятный осадок.

Он продолжил путь к своему складу. Узкие улицы базара вели мимо фонтанов с мутной водой, где женщины набирали воду в кувшины. Дети бегали, играя в простые игры с камешками. Абдур Рахим зашёл в лавку знакомого торговца коврами и обсудил возможную поставку небольших партий для перепродажи. Разговор шёл о ценах на шерсть из горных районов и о том, как британцы требуют дополнительные разрешения на грузы из Кабула. Торговец жаловался на задержки караванов, но Абдур Рахим отвечал коротко, соглашаясь, что теперь осторожность важнее всего.

После лавки он направился к одному из своих складов. Это было небольшое помещение за невысокой стеной, запертое на простой замок. Приказчик — молодой парень по имени Насир — уже был на месте и следил за товаром днём. Абдур Рахим поздоровался, открыл дверь и вошёл внутрь. В полумраке стояли мешки с сухофруктами: абрикосы, изюм, миндаль. Несколько ящиков с орехами были сложены у стены. Он прошёлся между рядами, проверяя пломбы и делая записи в блокноте. Всё выглядело обыденно. Никаких посторонних запахов, никаких необычных следов. Абдур Рахим открыл один мешок, взял горсть абрикосов, попробовал — сладкие, с лёгкой кислинкой. Насир стоял рядом и рассказывал о вчерашней поставке из Джамруда.

Абдур Рахим кивнул, сделал несколько записей. В углу склада лежали пустые ящики из-под предыдущих грузов — обычные деревянные контейнеры с маркировкой поставщиков. Он подошёл ближе, внимательно осмотрел их. Ничего подозрительного. Но в голове снова всплыл вид Ахмед Джана, которого вели полицейские. Что, если проверки дойдут и до таких складов, как этот?

Выйдя со склада, Абдур Рахим вернулся на базар. Солнце уже припекало сильнее. Он купил порцию свежего наана у пекаря и съел её на ходу, запивая водой из глиняного кувшина у уличного продавца. Толпа не уменьшалась. Где-то в центре базара играл уличный музыкант на рубабе. Абдур Рахим прошёл мимо, не задерживаясь. Он зашёл ещё в две лавки — с тканями и с медными изделиями, — где обсудил мелкие сделки. Везде разговоры сводились к одному: британцы усилили контроль, караваны задерживают, цены растут.

К полудню он почувствовал голод и направился в небольшую чайхану на краю базара. Там заказал плов и чай. Сидя за низким столом на подушках, Абдур Рахим наблюдал за посетителями. Двое стариков тихо обсуждали урожай в долинах. Молодой торговец хвастался удачной продажей. Абдур Рахим ел медленно, зачерпывая рис пальцами и чувствуя вкус шафрана и баранины. Чай был горячим, с добавлением кардамона. Он думал о том, что нужно свести встречи с теми, кто может попасть под подозрение, к минимуму.

После обеда он ещё раз прошёлся по базару, покупая мелкие вещи для дома: немного специй и свежие фрукты. В одном месте он увидел группу людей, собравшихся вокруг уличного рассказчика. Тот говорил о старых временах караванов через Хайбер. Абдур Рахим послушал пару минут, улыбнувшись знакомым деталям. Жизнь базара продолжалась, несмотря на слухи об арестах.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, Абдур Рахим направился домой. Он шёл тем же путём, что и утром, но теперь улицы были заполнены возвращающимися с работы людьми. Ослы тащили пустые телеги обратно. Лавки начинали закрываться, ставни скрипели. Он миновал место, где утром видел полицейских с Ахмед Джаном.

Дома Абдур Рахим сел во дворе под деревом. Он достал блокнот и сделал дополнительные записи о сегодняшних покупках и проверках.

Так проходили дни в Пешаваре. Обычные дела теперь требовали особой бдительности. Абдур Рахим продолжал ходить на базар каждый день, проверяя товары, встречаясь с людьми, но внутри уже строил планы, как уменьшить риски. Вид Ахмед Джана в руках полиции стал напоминанием о том, как быстро может измениться ситуация. Он не позволял себе думать об этом слишком долго, сосредоточиваясь на текущих задачах. Жизнь продолжалась, и базар, как всегда, оставался её сердцем.

Июль 1938 года. Мумбаи.

Абдул Хаким проснулся рано, когда солнце только-только поднялось над крышами. Он полежал несколько минут, прислушиваясь к тихому дыханию семьи. Аиша спала рядом, дети — Фатима, Мариям и маленький Юсуф — мирно посапывали на своих циновках.

После майских облав он почти не выходил из дома: чинил обувь во дворе и старался не привлекать внимания. Но запасы еды подходили к концу, и сегодня нужно было идти на рынок.

Он осторожно поднялся, умылся, надел простую белую рубаху и лунги. Аиша проснулась и молча собрала ему корзину — положила несколько монет и пустые мешки для риса. Она ничего не сказала, только посмотрела на него долгим, тревожным взглядом.

— Вернусь скоро, — тихо произнёс Абдул Хаким и вышел во двор.

Улица ещё не полностью проснулась. Несколько соседей уже открывали ставни, где-то вдалеке слышался стук тележки рикши. Абдул Хаким дошёл до трамвайной остановки и сел в первый подошедший вагон. Места у окна не было, поэтому он стоял, держась за поручень, и смотрел на проплывающие мимо дома. Город выглядел привычно: высокие здания европейского вида сменялись низкими индийскими кварталами, пальмы склонялись над тротуарами, а вдалеке поднимался дым фабрик.

На Виктория-терминусе он сошёл и направился пешком к Кроуфорд-маркету. Солнце уже припекало, но утренний ветер с моря ещё приносил лёгкую свежесть. Рынок встретил его знакомым шумом: продавцы расставляли товар, выкрикивали цены, покупатели сновали между рядами.

Абдул Хаким сначала прошёл к фруктовым прилавкам, выбрал несколько манго и гуаву, положил их в корзину. Потом двинулся