Гуси не в счет, муж в придачу - Елена Глива

Глаза графа удивлённо распахнулись:

— Что?..

— А то! Я спрашиваю, — повторила Анна терпеливо, как с неразумным ребенком, — зачем ты кутаешься? На улице, между прочим, солнце. Вэтом, с позволения сказать, зале — градусов двадцать пять. Захочешь замёрзнуть, не получится. Ты потеешь под этим пледом, потому и задыхаешься. А ну, отдай сюда.

Семёновна забыла, что былой весомости в новом теле нет, но сноровка была прежней — хваткой и твёрдой. Она одним рывком раскрутила окуклившегося в пледе мужика, оставив его без привычного одеяльного доспеха.

— Вот, так-то лучше. Сразу и вид другой — одобрительно хлопнула она его плечу.

По щекам мужа пополз предательский румянец. Вполне себе здоровый.

— У меня озноб! Лихорадка! Отдай плед!

— Лихорадка? — подозрительно повела носом Анна.

Протянула руку и приложила ладонь к его лбу. Тот был холодным, сухим и гладким, как хорошо ошкуренная доска.

— Тридцать шесть и шесть — максимум. Зуб даю. У тебя психосаматика. Такое одеялами не лечится.

Демиан судорожно сглотнул.

— Ты убийца! Ты хочешь моей смерти! Я при смерти! Отдай одеяло!

— Ты уже какой год при смерти, а? — двинулась Семёновна вперёд, но без её необъятного бюста шестого размера выглядело это не так внушительно.

Её бывшие подчинённые на такое бы не купились. Но граф на то и граф, что психика у Их Светлости нежная, восприимчивая. Ему внушительными, судя по всему, и малоразмерки Изабели показались.

Он заволновался и затрясся.

— Я тебя спрашиваю, малохольный! Всё слуги разбежались! Жрать нечего! Грязи по колено. А он тут — лежит, как ешь, на лавочке. Я тебе полежу! Сейчас ты у меня либо окончательно помрёшь, как Черный Лебедь в Лебедином озере. Либо — подъём!

— В каком озере? Какой лебедь?

— Балетный! И не смей ни о чём меня спрашивать! Я эти балеты не смотрела… почём мне знать?

— Но…

Семёновна схватила его за лацкан камзола и тряхнула.

— Ишь, франтик! Галстучек узелком модным повязал? Не плохо для умирающего. Коль бантики завязывать сил хватит, значит, не завтра помирать. А ну — вставай! Вставай, сказала! Гусь недощипанный!

Демиан открыл рот, чтобы возразить, но Анна не намерена была его слушать.

Она огляделась.

— Так. Ситуация следующая. Жить в этом свинарнике я не намерена, поэтому прямо сейчас иду искать инструменты и моющие средства. И пока я этим буду заниматься, ты вылезаешь из кресла. И начинаешь мне помогать. Всё понял?

— Я больной!

— Тогда трудотерапия тебе показана в лечебных целях, — жёстко отрезала Анна. — И только попробуй отказаться от процедуры. Я буду не я, если гне найду в этом мире хорошей банки, соли и большой клизмы. И только попробуй продолжить свой театр — применю. Профессионально.

Демиан поперхнулся воздухом и закашлялся уже по-настоящему.

— Клизму⁈ Ты с ума сошла! Я граф, а не… не… — он замялся, подыскивая приличное слово, но так и не нашёл.

— А мне всё равно, кто ты, — спокойно ответила Анна. — У нас в Большой Криуше клизма — средство от всех болезней. Голова болит? Клизма. Живот схватило? Клизма. Симулируешь уже третий год? Двойная клизма с солью! Бабка моя так деда за неделю на ноги поставила. Правда, он потом два месяца в огороде от неё прятался, но зато здоровый стал, как бык. На всё сил хватало.

Граф побелел так, что его лицо сравнялось цветом с рубашкой.

— Я не симулирую! — выдавил он, но голос предательски дрогнул. — Бессердечная ты женщина! Никакой тонкости чувств!

— Больному человеку клизма — первое дело, — прищурилась Семёновна. — А тонкость в чувствах — это уж как получится. Очищение организма, знаешь ли… Я быстро. Сбегаю на кухню мигом. Раздобуду грушу.

Она сделала шаг к двери, и в этот момент Демиан понял: эта женщина настроена решительно и шутить не любит.

В её серых глазах не было ни капли сомнения — только холодная решимость прораба, который собрался перекладывать трубы в действующем общежитии.

— Изабель! Ты… не посмеешь… Не осмелишься вести себя столь… вульгарно! Ты — утончённая женщина, умеющая ценить прекрасное… как ты можешь даже говорить о какой-то клизме?

— Могу. Мне терять нечего. Я вообще, если честно, не совсем Изабель. А точнее, вообще ни разу ни она.

Граф уставился на нее с ужасом.

— Что значит «не она»?

— А то и значит, — пожала плечами Анна. — Анна Семёновна из Большой Криуши. Упала со строительных лесов и вот, угораздило — попала в твою жену. Не знаю — как и не знаю почему. Но факт — я здесь. И, как уже сообщила тебе, дурья башка, не собираюсь дохнуть от грязи и голода. Ты меня понял… муж? Если нет, я всё-таки за клизмой.

— Клизмой… — жалобным эхом повторил Демиан.

— Клизма, — кивнула Анна. — По-нашему, по-криушински. Выбирай: с ней или без неё, а это кресло ты покинешь.

Граф судорожно сглотнул. В его голове пронеслась вся его благородная жизнь: титулы, приёмы, дуэли, охота… Нет, он не может позволить себе столь неромантичного лечения.

Кажется, придётся выздоравливать? Но стоит ли так легко сдаваться?

— Ты тут пока посиди, подумай, — ласково посоветовала Анна. — А я тут пойду — облёт сделаю. Посмотрю, что тут у вас да как. А через час, если тебе, дорогой, не полегчает, будем лечиться.

Она повернулась и едва не споткнулась о здоровенного белого гуся. Тот держал дистанцию и взирал на графиню с явным чувством превосходства.

— А это еще что за… чудо-птица? — спросила Анна подозрительно.

— Арнольд. Мой любимец, — высокопарно сообщил Демиан.

— Арнольд, значит? — прищурилась Анна. — Ну так вот… Арнольд. Ты сейчас быстренько убираешься отсюда. Потому что, если я увижу хоть одну кучку на полу, я сварю из тебя бульон. И это ни разу не шутка — это план на ужин.

Птица грозно загоготала, расправляя крылья. Явно возмущённая таким вопиющим безобразием.

Перешагнув через него, Анна направилась к двери.

— Хочешь продолжать притворяться больным — притворяйся. Но учти — лечить буду безжалостно. Я тебя предупредила.

Арнольд повернул голову и уставился на хозяина с немым вопросом.

— Она… она правда это сделает? — горько прошептал молодой граф.

Арнольд понимающе загоготал. Гуси вообще много понимают, особенно когда речь идёт о клизмах и соли. Даже если в глаза их не видели — чисто интуитивно.

— Я граф де Круа! — Демиа потряс кулаком в сторону двери. — Я не позволю какой-то там… Аньке из Криуши…

Он не договорил. В коридоре громко звякнуло ведро, заставляя молодого графа подпрыгнуть на месте.

Вздохнув полной грудью, мужчина медленно выпрямился,