Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— А запись у нас где?

Приёмщик в синей куртке стоял у своего стола, и вопрос был к нему.

— В журнале.

— Только в журнале?

— В почте ещё заявки. Подтверждения, телефоны. Вот. — Он повернул монитор. Почта была открыта, папка «Входящие», сверху письмо от поставщика масла, ниже клиент спрашивал, когда можно забрать. — Она у меня с восьми утра открыта. Я её не закрываю, закрою — опять заходить.

Панкратов смотрел на экран, и на верхней строке, где стоял адрес ящика, задержался.

— Пароль после Руслана меняли?

— А зачем? Он же рабочий.

Пауза вышла длинная. Приёмщик её не понял, он стоял и ждал следующего вопроса, у него за спиной звонил городской телефон, и он на него оглядывался. Толян посмотрел на монитор так, будто увидел его в первый раз. Панкратов ничего не сказал, он писал. Пока мы молчали, в ящик пришла новая заявка и встала наверх, жирным: «Поло», тормоза, телефон, имя. Её сейчас видели мы четверо, а сколько ещё человек видели её в эту же секунду, никто в конторе сказать не мог.

— Кто его знает? — спросил я.

— Приёмка знает. Раиса Михайловна. Руслан знал. — Приёмщик посчитал это на пальцах и на третьем пальце остановился. — Может, ещё кто, он сам настраивал, я при нём пришёл, ящик уже был. — Он приподнял клавиатуру, и под ней лежал обрывок листа, с цифрами и буквами, написанный не его рукой. — Вот он. Чтобы не забыть. Я его не трогал, он тут до меня лежал.

Толян посмотрел на обрывок.

— Чей почерк?

Витёк заглянул через плечо:

— Руслана.

И всё, больше он ничего не сказал, и приёмщик опустил клавиатуру на место, двумя руками, ровно на тот же след.

— У нас в ЦОДД за архив каждый вход пишется, — сказал Панкратов, не отрываясь от ежедневника. — Кто заходил и когда. Я это теперь очень хорошо знаю, лучше, чем хотел бы. — Выговор за те входы ему уже выписали. Он не улыбнулся, и я тоже. Он дописал строку, и строка у него уползла вверх, к краю. — Давайте сначала запишем, что у нас есть и у кого от чего ключи. Почта, журнал, телефон этот городской, у кого к нему доступ, с какого номера он переадресован. Ключи от конторы, кстати, тоже.

— От конторы я замок поменял в первый же день, — сказал Толян. — Ещё до собеседования. У Руслана ключ был, он его не сдавал.

— Вот. — Панкратов записал и это. — С дверью вы молодцы. А с почтой так и вышло: дверь новую поставили, а ключи старые у всех остались.

— Возьмёшь на себя? — спросил я.

— Список и порядок — возьму. Если там специалист понадобится, скажу. Сам в почту я не полезу, у меня для этого образования нет.

— Давай. Только чтобы почта завтра работала.

— Будет работать. — Он посмотрел на приёмщика. — Вы мне до вечера напишите, кто что открывает и чем. На листе, от руки, как есть.

Приёмщик сказал «напишу», взял наконец трубку, сказал «Допуск, Калужская» и что-то записал. Раиса Михайловна, которая всё это слушала из-за своего стола, сказала, что пароль у неё в синей папке, на отдельном листе, и что она его никому не показывала, и я ей верил, и легче от этого не стало.

Панкратов писал стоя, по пунктам, и задал приёмщику ещё вопросов пять, простых: кто получает письма с подтверждениями, кто звонит клиенту, если деталь не пришла, куда записывают, если звонил не приёмщик. На каждый приёмщик отвечал «я», и на четвёртый Панкратов спросил: «А когда вас нет?» — и приёмщик замолчал, а потом сказал «Анатолий», и Толян кивнул.

Без десяти два Панкратов закрыл ежедневник.

— Мне на смену. Лист я после выходных заберу. — И у двери обернулся: — Железо я, Ген, за день не подтяну. А вот это моё.

Он уехал. Я стоял у стола приёмки, у открытой почты, и мне хотелось нажать на верхнюю строку и посмотреть, кто ещё в этот ящик входит, а потом хотелось отвернуть монитор обратно, как закрывают тетрадь, которую взял без спроса. Открытый ящик ничего не доказывал, это я знал и без Панкратова. Руслан мог в него заходить, мог не заходить, мог забыть пароль на другой день после того, как ушёл.

У Макса за это отвечал отдельный человек, вернее, отдел, и я ни разу не видел его в лицо. Сотрудник писал заявление, и к вечеру того же дня у него не открывалась ни почта, ни дверь на стоянку, а я узнавал об этом, если узнавал, строкой в недельной сводке. Стоило это денег, и за них я расписывался, не спрашивая, на что. Здесь я ни разу не спросил, что открывается с пароля, который знал Руслан, хотя спросить было у кого. В прошлой жизни это делали за меня, и я считал, что это делается само, как вода из крана. Люди на Калужской сменились наполовину, а ящик остался от прежнего хозяйства, с прежним паролем и никому не пришло в голову его сменить. Мне тоже.

Толян ушёл в бокс, к Витьку, Раиса Михайловна убрала папку. Я вышел во двор, и день закончился обычно: Костя уехал за дочкой в садик, Женя подавал Витьку ключи и ошибся всего раз. Перчатки для завтрашнего водостока лежали в багажнике со вчера, я проверил, они были на месте, и поехал домой.

* * *

Дома Лера разбирала пакеты из магазина, два она внесла сама, третий, самый тяжелый, оставила мне в багажнике, и я внёс его и поставил у холодильника, потом насыпал Барону корм. Миску он у меня принимал по правилам: сидел, смотрел, ждал слова, и пока я молчал, не ел, хотя слово было одно и то же каждый вечер.

— Пакет принес? — спросила Лера из-за дверцы холодильника.

— Да, вот стоит.

— Давай разбирать тогда. — Она открыла холодильник шире. — Завтра к девяти? Я с тобой не поеду, я с Бароном погуляю, он вчерашним тапком требовал внимания.

— Я тогда как вернусь, мы еще раз сходим, хорошо?

— Договорились.

Телефон пиликнул уведомлением.

«Решение: досрочное перечисление согласовать. Сумма: 42 000 000 ₽ Объект: строительство складского помещения. Условие: в пределах утверждённой сметы. Ответ от имени: Викторов».