Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Не свисти, денег не будет! Ну, а теперь по партеру стрельнём. Разворачивай, эвон сколько накопилось.
На самом деле подле ворот человек двадцать скопилось, и ведь не сидели на коняшках сложа руки, нет, пулялись стрелами супостаты. И это раздражало. Нет, стрелы над ухом не свистели, утерян сей секрет или экономили паразиты? Зато они тюкали и тюкали в щиты, прямо барабанный бой. И тюкали столь интенсивно, что и танец с саблями Хачатуряна покажется колыбельной.
Касьян свет Иванович длинную пищаль отложил, она опять раскалилась и сунь он сейчас туда мешочек с порохом так тот может и вспыхнуть сразу. Да и не нужна сейчас длинноствольная ручница, всего в двадцати метрах поганые, и до них спокойно и картечь из короткоствольной долетит. Её и заряжать быстрее, а если второй пыж, чтобы картечь не высыпалась, не забивать в ствол, то и совсем быстро получится. Стрелял он конечно вниз, но не целясь почти зарядил, опустил ствол и пали, в кого-нибудь да попадёшь. Чем вон тот на рыжей лошади лучше вон того на серой?
Бабах. Отдачей плечо через подушечку, набитую конским волосом, отсушило. Всё же калибр солидный. Коська, пока перезаряжал, выбрал мгновение, орудуя шомполом, и глянул на засеку в прорезь в щите. Не, всё, нужно туда бежать, здесь поганым ничего не светит, а там уже до рукопашной схватки дошло. Ратники длинными копьями сбивают с веток елей лезущих внутрь ордынцев. Пока справляются, и лучники активно прореживают контингент басурманский, но лишней его выстрел, пусть даже раз в минуту, не будет.
— Яромир… ай… Силантий, за старшего. Твоя задача пинать этих смельчаков, чтобы из-за щитов не выскакивали. Кого убьют с тебя спрошу, — выкрикнул Коська в лицо подскочившему боярину и, подхватив сидор с припасами, скатился вниз по лестнице крутой.
Силантий — это сын Акинфия Горбатого. В отличие от батяньки вполне себе стройный. Мясца бы добавить и богатырём можно назвать, зато командир прирождённый. Эдакий сержант из американских фильмов про обучение молодняка. Как рыкнет, как… замахнётся, все сразу в чувство приходят. А ещё совсем не дурак. Справится.
До засеки нужно преодолеть саму крепость вдоль забора и потом ещё по вырубу метров сто бежать. Так что Коська примча… притащился туда еле живой и мокрый как… в общем насквозь. Это же не в трусах и майке бежать — это как минимум два десятка кило железа на себе в виде брони и оружия тащить, плюс мешок с припасами для стрельбы ещё килограмм пять, да ерихонка новая, плохо подогнанная к войлочному подшлемнику, сползает на глаза, чуть великовата оказалась. Умный и большеголовый был тот сотник — выпускник чингисидовской академии.
— Демид, вон видишь с того краю лезут активней, давай со мной туда десяток партизан, а то не удержим, — а чего сверху-то виднее было, почему не покомандовать.
— Андрий, со своим десятком за князем.
Коська заметил, что и главный партизан перешёл на короткую ручницу, а пищаль длинноствольная лежит в траве под ногами и парит. Ох, останутся они скоро без огнестрельного оружия.
Ещё метров пятьдесят забега на самый край засеки. Есть, блин, у степняков командиры, заметили самое слабое место и отправили сюда побольше воев, а Яромир увлёкся тыканием копьём в поганых и пропустил это дело, да и Коська почти пропустил и тоже стрельбой увлёкся. Теперь бы успеть исправить.
Мешочек пороха в ствол, пыж, картечи горсть. Вон в того. Благо фитиль не погас. Бабах.
Бах. Бах. Загрохотало от парня со всех сторон, и почти прорвавшиеся в этом месте ордынцы повисли на ветвях корявой сосны, а несколько и на эту сторону по инерции свалились и даже один легкораненый, выхватив из ножен саблю бросился на ближайшего стрелка. Но не добежал, Яромир как раз подоспел и нанизал счастливчика на свое чуть не четырёхметровое копьё.
— Фух, опять лезут, княже!!! — пытаясь высвободить лезвие глефы из тела ордынца, заорал воевода.
Точно на верх по сучьям и веткам карабкался следующий десяток. Коська упёр приклад в землю и потянулся за мешочком с порохом.
Бах. Бах. То ли отставшие, то ли наоборот самые расторопные вовремя прямо в упор разрядили свои ручницы. И тут ещё и лучников десяток подоспел во главе с дядькой Касьяном.
Бах.
Коська шмальнул по взобравшемуся на самую верхотуру степняку, и тот свалился в гущу ветвей.
Бах. Бах. Посыпались и остальные приматы.
— Фух, еле отбились, — ногой пытался стащить с наконечника копья очередного татарина воевода.
— Не расслабляемся. Зарядить пищали, — гаркнул Коська на партизан. — Справа теперь лезут.
Событие семнадцатое
Бабах. Пушка на маленьких колёсиках отлетела назад и перевернулась. Хорошо, не пушка, а пушечка, а точнее тюфяк. Его принесли, зарядили и стояли тюфянчеи и ждали, когда же их черёд настанет.
— Давай, относи! — Коська чуть сам не побежал, чтобы за ветку схватиться.
Устал просто, а то бы побежал. Дерево потянули на себя, и как только проём в районе метра образовался, тюфяк пригоршню щебёнки в поганых кашлянул. Не важно убил он там кого-нибудь или покалечил только, важен психологический эффект. Значит, плохо всё у сынов Аллаха, и тут у шайтанов есть пушки и отсюда могут стрельнуть. Это не та же самая пушка, что на барбакане. Бабах, вон та на месте и по-прежнему стреляет, каждым выстрелом обрывая несколько жизней правоверных. Нет, не может Аллах быть на стороне этих свиноедов. Просто это он своим верным сынам испытание назначил, кто пройдёт, тот заслужит награду, а кто погибнет, тот попадёт напрямую в рай с пирами и девственницами гуриями. Со всех сторон хорошо.
В проём, как и ожидали, все басурмане, что были поблизости, хлынули. И получили сначала две горсти щебёнки в рыло, а потом залп из десяти пищалей. Завершил огненный шквал, совсем не