Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Чего в рукаве, княже? — Яромир уставился на рукава рубахи под наручами.
— Мысль есть, как проредить чуть их ряды ночью.
Не, прожекторов Касьян свет Иванович не изобрёл. Единорог, зато изобрёл. Ясно же как там будут действовать. Соберётся опять человек тридцать — сорок на опушке и на карачках полезут на вырубку. И вот тут…
Бабах.
Стеганули картечью по опушке. Попали или нет не очень понятно. Луны на небе нет. Пасмурно, а вспышка вылетевшая вместе с кусочками железа из ствола пушки не осветила лес в трёх сотнях метрах. Не гиперболоид инженера Гарина.
Через пару часов ещё раз бабахнули, и чтобы за промежуток поганые не зацепились в третий раз выстрелили через пятнадцать минут. Возможно, что просто дорогущий порох и ещё более дорогую железную картечь сожгли без всякой пользы, но показалось или внушил себе Касьян, что при втором выстреле крики от леса донеслись. Могло показаться, после выстрела в ушах знатно шумело. Опять Прокоп не триста тридцатнул. Сволочь патлатая.
Утром все были на ногах и ждали повторного штурма. И он последовал. Вот только явно ночью к верёвкам с колышками «сапёры» не добрались. Так как доехав до мёртвых соотечественников на вырубе всадники остановились и принялись осыпать засеку стрелами.
— Прокоп? М… а ведь достанем? Давай полуторный заряд, — оценил расстояние князь Касьян свет Иванович.
— Боязно, княже.
— Волков… Чтоб волков нам не бояться, надо утром похмеляться. Слышал такую пословицу? Пользуйся. Давай, заряжай.
Бабах. Сволочь. Опять ведь, про триста тридцать три не сказал. Хорошо Касьян за ним наблюдал и вовремя рот открыл и вовремя подальше отошёл и даже уши руками прикрыл, хоть и был в ерихонке с белым хвостом.
Пушку не разорвало. Ну и ущерб особый поганым не нанесли. Упало два всадника и три лошади. Зато криков и прочего ора было, будто дивизию ранили. И степняки бросились к лесу. Вот, что порох животворящий делает!
Час где-то в лесу соображали, что делать дальше. Коська тоже. Басурмане же не знают, что тут огромное по местным меркам войско сосредоточено. Мелкая непонятная крепостишка странная, ну пусть сотни полторы челдобреков и часть из них ополченцы. Да, есть пушка и три пукалки. Если навалиться всем кагалом, то просто правоверные сметут этих неверных, посмевших на святое, на аргамаков, покуситься. Так должен думать Урук-Тимур.
— Сейчас спешатся и пойдут на штурм засеки, а их с той дистанции, где мы их обстреляли будет сотня конных стрелами прикрывать, — озвучил вывод Касьян.
И именно в это время из леса покатила серая волна. Точно, степняки спешились и, запинаясь о высокую траву и оставшиеся ещё кое-где верёвки, понеслись к засеке.
— Демид, все туда. Я с вами спущусь. Много поганых. Прокоп, как всадники подъедут ещё раз полуторным зарядом жахни. Один раз. И смотрите на дорогу, а то и отсюда повалят. Егорка, собирай всех и прикрывшись щитами к засеке выдвигайтесь. Яромир. Тащите тюфяк к проёму, где вчера тренировались. Ну и лучников всех на левый фланг. И длинные копья подтащите из крепости. Чувствую хорошая там заруба намечается.
— Княже, ты не ходи… — хором и Демид и Яромир шумнули.
— Отставить!
— Княже, неспокойно мне, — продолжил Демид.
— Останься тут, Касьян Иванович, — насупил брови воевода.
— Да? Ну, ладно, стрелять и отсюда можно.
И ведь как в колодец плюнул, ай в воду смотрел. Нда. Не плюй в колодец: вылетит — не поймаешь.
В общем, только Коська это сказал, как и по дороге к барбакану всадники ломанулись.
— Княже? — остановился Демид.
— Иди уже. Тут пушка есть. Вот, здесь она полезней. А там бесполезней. Иди, говорю!
Сложно совмещать неприятное с бесполезным.
Глава 6
Событие шестнадцатое
А чего они дернули к воротам? Вопрос? Касьян свет Иванович на секунду от боя у ворот отвлёкся, и не как стрелок из пищали на это глянул, а как командир крепости. Отвлекающий манёвр? Хитрецы хитрющие. Стратеги тактические. Чтобы пушка не била по тем всадника на вырубе, что прикрывают стрелами пешцев, атакующих засеку, они этот дебильный наскок организовали? Дорогое удовольствие. Уже пару десятков добавилось к чуть не сотни и без оных имеющихся трупов. Ну, или раненых тяжело, раз на месте остались. В современных условиях тяжёлая рана — это тоже смерть, только отложенная — мучительная. Но ведь другого объяснения нет. Если бы таран там был у товарищей или лестницы, то можно было бы это плохо подготовленным штурмом обозвать, но ведь нет. Ордынцы подскакивали к барбакану и обстреливали его из луков. Ну, сколько попаданий уже? Как посчитать, по убитым и раненым с нашенской стороны. Ага. Ноль. А с той стороны после трёх выстрелов из Единорога и четырёх или пяти из кулеврин точно два десятка убитых и раненых. Скорее три. И в чём тогда цимес? Только отвлечь от штурма засеки.
— Прокоп, давай полуторным зарядом по вырубу ещё раз стрельнём. Орудие нагрелось, бронза пластичнее стала, не должно разорвать.
— Ох, княже. Гыр-быр-мыр-рокфор-тандыр, — пробубнил чего-то нерусское под нос себе патлатый командир орудия.
Товарищ этот с интересной судьбой. Был в одной из битв с погаными юнцом совсем захвачен теми в плен, и пять лет в Орде рабствовал… рабом был. Сбежал и через Украину, которую так пока никто не называет, и Литву нищенствуя и берясь за любую работу, чтобы прокормиться, добрался до Ростова Великого. Ну, а тут набор в артиллерию, князь новый Касьян Иванович организовал. Брали туда, понятно, обломов, а Прокоп среди обломов — облом. Чуть не два метра ростом и в плечах не меньше, Скала Джонс и прочие Халки Хоганы нервно курят гашиш в сторонке и думают, что глюк. Из плена здоровяк вынес знание ругательств на татарском. Мало ему русского продвинутого мата, так он ещё и зарубежный вставляет.
— А я сказал, горбатый! Разворачивай свой карамультук. Жахнем, отпугнём и снова охотой по воробьям займёшься.
Бабах. А неплохо получилось. Главное — орудие выдержало и даже отдачей с довольно узкого барбакана его не сбросило. Удержали верёвки и в этот