Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
Коська пластины на груди покарябал и охренел. Да, кем был этот товарищ⁈ Пластины были не позолоченные, а золотые. Насчёт «чистого золота» парень был не уверен, но без сомнение — это не позолота. Не, так-то очень сомнительный выверт. Дизайнер может у него и не плохой, а вот материаловед очень ниже среднего. Золото очень мягкий металл. Константин Иванович как-то в районе двухтысячного года, может чуть позже, купил себе золотые часы на золотом же браслете. И чуть не потерял где-то через пару лет. Ушко перетёрлось, браслет распался и часы брякнулись на пол, хорошо это в школе было и линолеум был под ногами. А ежели бы на улице? Всё тысяча евриков коту под хвост.
А сейчас, если стрела угодит в эту пластину, то пробьёт ведь. А они — эти золотые пластинки, прямо против сердца. Правда, кольчуга и так не спасла хозяина. В спину попала картечь сотнику и там три дырки образовалась. Починить не сложно. Коська на себя её прикинул. Маловата будет. В плечах нормально, а вот объема груди и длины не хватает. Не дорос бывший хозяин до богатурских стандартов, каши в детстве мало ел, или чего они там в степях едят? кумыса не хватило. Нужно будет отдать мастеру Игнату переделать под его размеры. Воевать в такой нельзя. У него сейчас из проволоки с использованием оранжевого пламени кольчуга собрана, а это простое мягкое железо и тоже мягкое, хоть и не простое, золото, зато на парад куда в такой не стыдно показаться. В солнечный день можно зайчики грудями пущать.
— Княже, разведка вернулась от Коломны, — отвлёк его от бриллиантового дыма Касьяна воевода Яромир.
— Быстро. Давай их сюда.
Ага! А чего? Чего хотел? Ну, ешь полной ложкой. Ордынцы парни шустрые, как понос. Уже бросили осаждать и штурмовать Коломну и движутся сюда. Потому разведка и вернулась так быстро, что встретила супостата на половине уже дороги, еще полчаса, ну, час и здесь будет.
— Встретите? — повернулся Коська к Демиду.
Тот уже на жеребца залазил. С подставки. Нога чуть побаливает, да и железа на нём не менее двадцати кило.
— Как не встретить, а то заблудятся в лесу.
Ворота открыли, и партизаны с лучниками потянулись по дороге к лесу. Вышлют бусурмане разведку? Знамо дело вышлют… Хотя. Они этого выпускника чингисидовской академии отправили в Ад, может там у ордынцев таких умных и не осталось⁈ Попрут всем кагалом с песнями и плясками вприсядку.
Дождь прекратился, но ясной и солнечной погоду не назовёшь. Пасмурно и сыро, а ещё прохладно, словно осень раньше времени началась. Тем не менее, Коська решил всё, что стреляет, зарядить. Чтобы было всё готово к штурму без спешки всякой. Это за день порох в стволе может напитаться влагой и не выстрелить. Тут же через час товарищи пожалуют, да даже через два, если их партизаны серьёзно задержат, за такое время с порохом ничего не случится. И в этот раз, коль татаровей будет полно, то не стоит хитрить с дальностью стрельбы, чем дальше они будут от крепости, тем лучше, сразу нужно жахнуть по ним, как из леса покажутся.
Выстрелы к западу от крепостцы все услышали где-то через полчаса, как Касьян и думал. Гремело долго и гром приближался к ним. Тут понятно всё, Демид и иже с ним отступают к крепости, отстреливаясь из всего, что имеется. Поражало, что татаровей не пугали выстрелы. Они явно продолжали теснить его людей, раз выстрелы становились всё громче и всё ближе.
— Открывайте ворота! — примчался к барбакану посыльный от Демида на хрипящем жеребце.
— Открывайте, — скомандовал Касьян.
И только ворота открылись, как из леса потянулись всадники, понукая лошадей, спешили оторваться от преследования. Демид с Андрием въехали последними и помогли запереть ворота.
А из леса уже неслись всадники.
— Огонь! — Коська на этот раз рот заранее открыл, а то эти фанаты бахнут опять не предупредив.
— Триста тридцать три!
Бабах. Бах. Бах. Бах. Единорог и все три кулеврины отправили в приближающихся ордынцев картечь.
Ого, удачно как! Из Единорога четыре кило железных обрезков попали прямо в центр катящейся к воротам лавы. И первые ряды просто снесло, а потом следующие стали кувыркаться, запинаясь о трупы и раненых. Куча-мала знатная вышла.
— Заряжай! Все! Огонь по готовности! — бросил радоваться князь Ростовский. Нужно, пока прёт и тут такая сумятица организовалась, собрать побольше урожай. Жатва пошла.
Сам парень тоже стоял за щитом на барбакане… подальше на всякий случай от Единорога, с заряженной длинноствольной пищалью. Стреляет метров на двести, но на таком расстоянии — это пуля свинцовая, а картечь хорошо если на пятьдесят метров убойную силу сохраняет. Пока всадники эту черту не преодолели.
Коська перевёл взгляд на лес, из которого выезжали басурмане. Ничего не изменилось, дорога продолжала выдавливать из темноты леса всё новые и новые группы всадников, их теперь скопилось уже прилично, и не вмещаясь на дороге, лошади стали сбиваться на вырубку. Ох зря. Ох-хо, как зря. Там какая-то сволочь между пеньками навязала верёвок и травой их замаскировала. Ну, разве так можно с бедными лошадками. Они запинались и падали на вбитые в землю колышки острые. Тоже по приказу какого-то ненавидящего лошадей субъекта в землю вбили. Люди тоже падали с лошадками и тоже на острые колышки. Ну людям чего, многие в броне, пусть даже и кожаной, обшитой железными пластина. Людей не жалко, они приехали за тридевять земель умирать. А лошадки ведь существа подневольные. А тут колья, впивающиеся в бока или круп, или вообще между рёбер. Из мести лошадки старались упасть так, чтобы ненавистного всадника под себя подмять или хоть копытом тому по хребту заехать, хоть какое-то им будет утешение в их лошадином раю, знать будут, что того гада, что её плёткой всё время хлестал, отправила в Ад.
Событие четырнадцатое
— Вот теперь пора, — Коська установил ствол пищали в прорезь щита, которым от стрел прикрывался, и поднёс тлеющий трут к фитилю.