Большой игрок 4 - Эрли Моури

Затем начала читать.

Неладное Станислав Георгиевич почуял от того, что зеленые глаза ведьмы смотрели на него с той скрытой издевкой, которая вполне могла предвещать нечто не слишком приятное. Не слишком приятное лично для него. Примерно так на него смотрела Элиза Варлэ, когда как-то вечером он говорил с ней о любви — их любви — а утром следующего дня она стояла у его порога с чемоданом и со словами: «Доброе утро, дорогой! Я к тебе! Навсегда!» В то пасмурное утро Тихомиров воспринял эти слова так же болезненно, как если бы ему прищемили яйца, с той лишь разницей, что боль от слов Элизы была душевной.

— А что там будет? — настороженно спросил Стас, странный огонек в глазах его излюбленной ведьмы — Аксиньи, не давал покоя Тихомирову.

— Там будет весело! — отозвалась вместо Акси Белла. Как и остальные ведьмы, Белла в этот вечер была голой. В свете луны ее тело поблескивало синеватым отблеском. Он исходил от особой мази, которую втирали ведьмы друг другу.

Стас тоже втирал им эту волшебную мазь, с вожделением поглаживая тело сначала Аксиньи, затем Нэнси, доверившейся его бесстыжим ласкам. Ведь втирая эту мазь, Стас особо много внимания уделял грудям ведьмочек и сокровенным щелям этих божественных созданий, расположенным между ножек. От этих магических втираний Акси, кажется, кончила.

— Мы для этого собирали особые травы в Южном лесу! — добавила Даша, ударив оловянным черпачком о край котелка. — Собирали шесть дней! Варили зелье и делали мазь Элхарт, чтобы праздник состоялся! Ты должен быть с нами! Ты тоже должен лететь!

— Ты не посмеешь оставить нас! — ноготки Венди вцепились в плечо режиссера. — Иначе что ты принесешь в свой мир, в свой театр, если не познаешь все прелести Блудной Ночи⁈

— Пей! — Анэта поднесла Станиславу Георгиевичу чашу с пузырившимся зельем.

— Он должен сначала раздеться, — напомнила Лейла. Она выглядела намного старше других: казалось, ей никак не меньше пятидесяти: заметные морщинки на лице, черные с сединой волосы, толстый зад и отвисшая грудь. Хотя истинный возраст ведьмы сложно определить: ей могло исполниться как лет 50, так и 150 — в эти вопросы мужчине лучше не лезть, потому как ведьмы очень не любят, когда такого касается кто-то посторонний.

— Конечно, раздеть! — подхватила Даша и первой принялась стягивать тунику с Тихомирова.

— Осторожней! Осторожней, мои любимые принцессы! Умоляю, осторожней! Это же туника Нерона! Вы порвете императорское одеяние! — причитал он, поглядывая, как безбожно, жестоко ведьмы топчутся по его тоге — она тоже была подарена ему Ириэль.

Однако нагие чертовки его не слушали, скоро с него содрали даже римские сандалии. Повалили режиссера в траву и начали втирать в его беспомощное тело мазь Элхарт. То ли от действия этой мази, то ли от вида голых девушек и прикосновений их рук, член Станислава Георгиевича снова встал колом. Это случилось не первый десяток раз за сегодняшний день.

— Теперь пей! — повелела Лейла, поднося ко рту его чашу с пузырившейся жидкостью. От нее воняло хуже, чем из выгребной ямы.

— Пей! — подтвердила Даша. Ладошка ее до боли сжала член режиссера.

— Но здесь же мухоморы! — Тихомиров видел, как из бросали в котелок. — Девочки, я отравлюсь! Ядовитые грибы мне нельзя!

— Можно! — глаза Аксиньи оказались рядом с его глазами, и Тихомирову в очередной раз почудилось, что у его возлюбленной ведьмы зрачки вертикальные, как у кошки.

Чаша с зельем ткнулась в его губы.

— Пей! — одновременно произнесли Лейла и Даша. Голоса ведьм стали сердитыми, и Стас послушно открыл рот.

— Пей, иначе отвалится твой член! — злобно произнесла Венди.

— Да, да!.. Уже пью… Я не умру? — с надежной и страданием он глянул на Аксинью. Первый глоток мерзкой жидкости покатился по пищеводу в желудок, обжигая его, скручивая, словно тряпку.

Вместо ответа Аксинья заставила Станислава Георгиевича еще раз глотнуть из чаши. После третьего глотка Тихомиров понял: скорее всего он не умрет. Мир перед его глазами преобразился: как-то разом повеселел, расцвел необычно яркими красками, будто его раскрасила переполненная вдохновеньем художница.

— Исусе! Святые угодники! — выдохнул он, глядя перед собой во все глаза, распахнутые так широко, что казалось зрачки вот-вот выпрыгнут наружу. — Да это же «Буйная роща»! — режиссеру подумалось, что именно так выглядели декорации к спектаклю «Буйная роща», нарисованные Ольховской. Только сейчас перед ним были не декорации, а вполне себе живой мир! Мир, полный прекрасных цветов, волшебства и женщин! Чтобы еще вернее убедиться в реальности этого мира, Тихомиров ущипнул стоявшую рядом Беллу. Ведьма взвизгнула и под хохот подруг наградила его пощечиной.

Переполненный вдохновением Стас глотнул из чащи еще раз и еще. Цветы вокруг стали крупнее и ярче, звезды над головой ближе. Даже лицо такой немолодой дамы, как Лейла, приобрело невероятно привлекательный вид. «Я в нее могу влюбиться!» — подумал Тихомиров. От этой неожиданной мысли по его телу разлилась странная сладость.

— Я люблю тебя, моя старушка! — воскликнул Стас и набросился на ведьму с поцелуями.

Ее подруги залились смехом. Кто-то зачерпнул из котелка остаток варева. Венди сделала несколько глотков из оловянного черпака.

Стасу померещилось, будто кто-то сказал: «По коням! По коням, подруги! Пора!»

Нэнси первая опустила голый зад на табурет, что стоял возле большого дубового стола. Другое сидение заняла Белла. Ее лицо и волосы в свете костра казались медно-красными. И тут для Тихомирова стряслось неожиданное: табурет вместе с Нэнси подпрыгнул, завис на несколько секунд над поляной, затем полетел над лесом в сторону гор. Следом за Нэнси над поляной поднялась Белла, и другие ведьмы быстро оседлали табуреты и полетели куда-то на восток.

— Акси! Акси, а как же я! — причитал Тихомиров, подняв руки к уносящейся в ночь Аксинье.

— Лети за ними, — вдруг раздался из темноты очень знакомый голос.

Тот голос, который Станислав Георгиевич предпочел бы слышать как можно чаще. Тихомиров был готов даже слышать только его и не слышать других, но увы, Ириэль не баловала режиссера своим присутствием. За все время пребывания во владениях хетайлы, он видел ее лишь дважды, если не считать нескольких мимолетных появлений.

— Моя богиня! — Тихомиров был готов упасть на колени.

— Лети за ними! — настояла Владычица Тени. — Разве ты не хотел приобщиться к ритуалам ведьм? Лети! — она указала на лавку, стоявшую возле колоды. Лавку старую, шаткую, с подгнившими ножками.

— Но моя богиня! Я же!.. — Тихомиров, полностью раздетый, но от зелья ведьм не