Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Пушка на барбакане готова? — осматривая пустынную вырубку, обратился Касьян к воеводе Яромиру.
— Даже зарядили уже.
Воевода Ростовского княжества, столкнувшись с такой серьёзной силой, как артиллерия, стал её главным фанатом. Как они легко справились с новгородцами и вологодцами. Нет потерь с нашей стороны. Непривыкшие к пушкам люди просто разбегаются или, не зная возможности орудий, погибают. Все конной стычки ждут, а тут прилетают маленькие кусочки металла, и нигде от них не скрыться, и стены не шибко помогают.
— Думаю, минут через пять появятся вон на той дороге, не сильно они от нас отстали, нужно встретить картечью.
Глава 4
Событие десятое
— Ага, учёные уже, — ну хоть малости такой можно порадоваться.
Степняки не выскочили на выруб на полном скаку всем кагалом, а сначала троица разведки появилась, а потом минут через пять ещё десяток и на этом пока всё. Стояли, смотрели на непонятную крепость из-под рук, наверное, переговаривались о чём-то. До леса метров триста, может чуть меньше, а может и чуть больше, но не критично, и стрельнуть уже можно было, но чего по такой незначительной цели заряды жечь, пусть покажутся основные силы и главное — кто из начальства ордынского.
Когда крепостцу сначала достраивали, увеличивая, а потом окружали засеками, то делали это так, чтобы барбакан с двумя небольшими надвратными башенками оставался снаружи. Не перегораживать же вход внутрь засеками, как потом туда попадать? Все эти дополнительные стены и полукружья двух больших засек справа и слева от ворот городили. Потому, сейчас Коська стоял рядом с 6-ти фунтовым Единорогом на площадке над воротами и отлично видел, что там у леса творится. В каждой башенке ещё по расчёту с кулевринами обосновались, и третья кулеврина, которую с собой брали, уже стояла прямо рядом с пушкой. Единственный тюфяк был с противоположной стороны крепости в высокой смотровой башне. Ущерба особого он нанести не мог, так, скорее, это для психологического эффекта, что вот, дескать, уважаемые гости, и с этой стороны у нас пушки есть, бойтесь.
Наконец, минут ещё через десять из леса стали выезжать ордынцы. Не сказать что и много. Человек сто. Всадников сто. Да больше и не могло быть особенно. Их всего пару сотен к броду подъехало, часть видимо отправилась ловить сбежавших вдоль реки аргамаков, а часть отправили на доклад к начальству. Сколько то и в рай мусульманский отправилось. Разбрелись, одним словом.
Там, среди чёрных на фоне леса зелёного фигур, видимо, был и тот командир, что чингисхановскую военную академию посещал. Ордынцы не ломанулись и теперь к засеке или воротам в крепость. Они разъехались по периметру выруба, держась на максимально возможном расстоянии от крепости. Решили осмотреть сначала непонятное и невиданное раньше сооружение. Время засек ещё не наступило, ещё века до него. Век, так точно.
Разъехавшись по периметру, основная масса поганых скрылась из виду, и только группа из семи всадников осталась на прежнем месте. Коська в какой-то сто кавырнадцатый раз пожалел, что нет у него подзорной трубы или какой-нибудь энергии непонятного цвета, чтобы зрение усиливать. Можно было бы осмотреть басурмен и, вычленив из них главнюка, попытаться попасть в него из кулеврины. Расстояние плёвое. Конечно и точность у этого дивайса плёвая. Но если три «снайперки» одновременно бабахнут, то вероятность попасть ведь должна в три раза возрасти? Или там другой принцип? Девять беременных женщин ведь за месяц не родят. Нет, с теорией вероятности Константин Иванович был знаком шапочно и очень давно. Сейчас на улице встретит, так и не узнает.
Между тем татаровья не спешили. Они объехали по кругу неприступную цитадель и опять почти все собрались напротив ворот. Коська им даже ручкой помахал, мол, как ночевали ребята? Не ответили. Наверное, подмогу ждут? Или командира?
— Едут! — Коська на секунду отвлёкся, проверяя ногой верёвки, которые выполняли роль амортизатора у Единорога, и его тут же толкнул в бок воевода Яромир, — Едут трое, княже. Вон!
Белые флаги ещё более пятисот лет будут только в книжках неподкованных авторов, эти ехали без всяких флагов. Просто неспеша, выстроившись треугольником, приближались. В центре и впереди треугольника ехал воин в ерихонке с белым конским хвостом на кончике. По мере приближения и другие приметы проявлялись, что товарищ этот из командиров. Бахтерец был с несколькими золотыми или золочёными пластинами на груди и на рукояти сабли и ножнах камешки голубые имелись. Бирюза, надо понимать.
Использование белого флага закреплено Конвенцией о законах и обычаях сухопутной войны, 18 октября 1907 года. (Статья 32, Глава III «О парламентерах»).
Троица преодолела расстояние и остановилась под самым барбаканам.
Золочёный что-то прокричал. Потом стал тише говорить и Коське пришлось руку поднять, чтобы шёпот за спиною прекратить. Нужно же послушать, вдруг что интересное сказанёт. Но ничего нового для себя Касьян не узнал. Гыр быр фыр мыр. Никакой конкретики.
Зато толмач, которого обладатель белого хвоста догадался с собой прихватить, говорил громко, разборчиво, без всякого акцента и конкретно.
— Отдайте табун, откройте ворота и сдайтесь, и тогда мы убьём только половину!
— Вона чё? Щедро, — пробубнил себе под нос князь Ростовский и ответил толмачу, даже не перевёл взгляд на бирюзового.
— Сложите оружие и принесите голову князя Ивана Пронского… и половина может провалить, остальных мы убьём. На кол посадим.
Кони под троицей заигогокали и ногами стали активно перебирать. Наверное, обрадовались, что смогут в родные степи из этого ужаса с бабахами отправиться.
А вот хозяева радости коней не разделили.
— Кар мар бар вар базар! Тамар мутабар! — проревел белохвостый.
— Вы все умрёте!
— Последний живой перережет