Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
— Только сам Государь-в-Отставке и этот его секретарь в зелёном, — так же тихо отзывается Мицусада, чуть сдвигаясь в сторону и пропуская меня в ворота. — Остальных я во двор не пустил. Сказал, что у меня приказ от главы рода Тайра не впускать вооружённых людей в женские покои Павильона Весенней Луны без личного распоряжения наместника Такэды или его супруги… то бишь вас, Сан-сенсей. Они не стали спорить. — он пожал своими могучими плечами, широкие наплечники-содэ сдвинулись в такт этому движению. Я хмыкнула. Все-таки кое-чему научились Алые и сам Мицусада. Не знаю сделал ли он это потому, что проникся уставом караульной службы или просто потому что все еще ухаживает за мной, но сделал все правильно — никого не пустил кроме тех кого не пускать было вовсе уж нельзя. Держать Старого Дракона на улице перед воротами — такой скандал бы вышел… нееет, молодец Алый Великан. Может все же прократься в его спальню под покровом темноты, пока муженек у меня в своей провинции с первой женой и пятью наложницами? Интересно, он везде такой же… большой? Я одергиваю сама себя, это нервы, Аяко, прекрати на латную юбку Господина Мицусады пялится, возьми себя в руки…
— А вам… вам велено проходить прямо в главный павильон. Там вас ждут. — говорит Алый Великан, не заметив моих излишне любопытных взглядов. — Может мне с вами пройти?
— Нет, спасибо, я дальше сама. — благодарно киваю я ему и делаю знак Вэй Шуан оставаться у привратной сторожки. Не хватало ещё, чтобы эта горячая голова со своей девятизвенной плетью на глаза Старому Дракону попалась, у меня и так этих боевых танцовщиц всего ничего осталось.
Во внутреннем дворе стоит такая тишина, что слышно, как под моими подошвами поскрипывает мелкий речной гравий дорожки. Даже цикады в саду заткнулись, чувствуя приближение грозы — небо над крышами павильона уже затянуло тяжёлыми, свинцово-сизыми тучами, и в неподвижном, раскалённом воздухе пахнет близким ливнем.
У самого входа в крытую галерею застыли на коленях перепуганные до икоты Сора и Идзуми, а чуть дальше, у поворота к задним комнатам, где лежит Мэй Хуа, неподвижными изваяниями стоят Бай Лин и тихоня Лю Янь. Руки у Лю Янь спрятаны в широких рукавах, но я готова поставить все свои казначейские боны на то, что сейчас в каждой её ладони зажато по четырёхгранной стальной шпильке. Как жаль, что проблемы с Императорами эмэйскими спицами не решить, а было бы так замечательно каждому в ухо по пять дюймов закаленной стали воткнуть и чума на оба ваших дома, к черту монархию, даешь демократию, всеобщее избирательное право и меня как сенатора от округа Хэйан-кё. Я снова вздыхаю. Мечты, мечты…
Встретившись со мной взглядом, Бай Лин едва заметно качает головой — мол, никого не трогали, просто сидят в главном зале и ждут.
Быстро сбрасываю свои гэта у нижней ступеньки, поднимаюсь на деревянный помост галереи, и тут из полумрака коридора, ведущего к залу для приёмов, бесшумно, словно тень от сухого дерева, выступает высокая, тощая фигура в тёмно-зелёном охотничьем платье каригину.
Ну здравствуй, Рыбий Глаз. Давно не виделись, думаю я, чувствуя как губы помимо моей воли расплываются в ехидной усмешке.
Накахара-но Мороёси ничуть не изменился с того дня, как вручал мне указ о назначении Начальницей Устроения Высочайшего Выезда. Всё такой же высохший до состояния прошлогоднего бамбука, с жёлтой пергаментной кожей на острых скулах, деревянной маской вместо лица и узкими, абсолютно немигающими глазами птицы-рыболова. Руки чинно спрятаны в широкие рукава, спина прямая, как аршин, и ни единой капельки пота на лбу — в отличие от жирного борова Моромицу, который сейчас на улице плавится в своей лиловой парче.
И что мне в этом странном человеке больше всего нравится — он на меня смотрит без малейшего страха. Вообще. Во дворце никто не смотрит на меня вот так — без малейшей эмоции во взгляде, меня осуждают, припоминая и тройничок с химэ и Татибаной, мои похабные стихи и вызывающее поведение, манеру просто одеваться. Меня боятся — вспоминая Ночь Короткого Клинка и смерть Ворона на кровавом песке нашего внутреннего дворика. Меня презирают — из-за того раннего утра у столичных ворот, когда я заслужила кличку Детоубийца Такэда. Но никто не смотрит на меня вот так — словно на предмет мебели. Кажется, что в Господине Накахара-но Мороёси не осталось ничего человеческого, но так только кажется, я-то вижу какой острый ум стоит за его сухой и саркастичной манерой общения. Он умудряется одновременно и оскорбить и уколоть и в то же время — не совершить ничего к чему можно было бы придраться, все у него в рамках процедуры. Идеальный чиновник.
— Госпожа Такэда, — ровным, сухим и чуть певучим голосом чеканит каждый слог Накахара, отвешивая мне поклон ровно на тот угол, который предписан чиновнику седьмого ранга перед женой чиновника четвёртого. Ни на вершок ниже, ни на вершок выше. — Отрадно видеть, что бывшая Гоко-но гёдзи-бэтто не утратила бодрости шага. Хотя для приёма Высочайшего Гостя в собственных покоях вы на сей раз… несколько припозднились. Наверное, следует сказать — опоздали. И одеяние выбрали весьма смелое. — он окидывает меня взглядом с головы до ног. — Штаны, Госпожа Такэда, серьезно? Вы что, с варварами-эмису воевали?
— Я могу сходить переодеться в надлежащее одеяние, Господин Накахара, — я чуть склоняю голову, не в силах сдержать тонкую улыбку. Всё-таки переругиваться с Рыбоглазым — это особое, извращённое удовольствие. — Если Старому Императору так важно во что я одета и одета ли вовсе. Ну или могу это все с себя снять… — оттягиваю воротник курточки вниз и в сторону, показывая Рыбьему Глазу куда как больше кожи чем тут положено по правилам приличия.
— Поверьте, мне, Госпожа Такэда, вы никого не удивите этим зрелищем. — не дрогнув и мускулом парирует Рыбий Глаз. — Пожалуйста постарайтесь сохранить на себе все предметы своей одежды в течение всего времени беседы с Императором-в-отставке. Я понимаю ваш восторг и радость от предстоящей встречи, но сдержанность для девы — суть добродетель.
— Какая ты все-таки зануда, Рыбий Глаз. — улыбаюсь я. — Вот прямо глоток свежего воздуха! Обожаю с тобой разговаривать. Как у тебя жизнь, рассказывай, как жена,