Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

Закончился танцевальный номер. Зрительская масса демонстрировала восторг. За исключением, быть может, Зиновьева — тот хлопал с весьма кислой рожей, которой, впрочем, старался придать заинтересованное выражение. Ну ничего, пусть мучается. Раз притащился сюда с какими-то мутными и убогими планами — должен страдать.

— Саша! — протолкалась ко мне сияющая Танька. — Правда это было великолепно? Извини, что не пришла сразу, просто когда я их нашла, уже пора было начинать, и я осталась там, где стояла, чтобы не пропустить. А что с тобой? Ты как будто призрака увидел.

И она метнула подозрительный взгляд на Зиновьева.

— Сахар упал, — наврал я на всякий случай.

— Сахар?.. — Танька опустила голову в поисках коробки с рафинадом на полу.

— Н-дя. Нужно срочно перекусить.

— Но сейчас будут одиннадцатиклассники…

— Ну их. Парни скучны, а девушки хоть и прекрасны, но обладают ярко выраженным несовершеннолетием, что превращает их созерцание в сложный когнитивный процесс с неясными целями, лишь утомляющий мозг и без того усталого человека. Идём в буфет.

— Но буфет закрыт, сейчас ведь…

Меня это не остановило. Собственно говоря, до буфета мы не дошли. Я сел на подоконник в фойе, Танька устроилась рядом, а Диль притащила мне шикарный сэндвич с ветчиной и чашку кофе из какой-то кафешки. Хлеб был свежевыпеченным и пах так, что можно было потерять сознание. Что уж говорить о нежном подтаявшем сыре… Через минуту Диль притащила ещё один, такой же, для Таньки. Вместо кофе, правда, доставила травяной чай.

— Так что всё-таки случилось? — спросила Танька, проглотив первый кусок. — Зиновьев что-то сделал или сказал?

— Нет. Слушай, Тань, а сколько человек за всю историю видели единорога?

— Четырнадцать, — без запинки ответила супруга. — Точно подтверждённых — десять.

— Это считая меня, Серебрякова и Даринку?

— Тогда семнадцать. Семнадцать-тринадцать, вот так. Впрочем, насчёт последних десятилетий я не знаю, но вроде бы других новостей про единорогов мне не попадалось.

— А сколь велик среди этих людей процент видевших единорога дважды?

— Такого вовсе не было. Единорог является только раз в жизни и знаменует огромные перемены… А почему ты спросил?

— Я его только что видел.

— Здесь⁈ Единорога?

— Угу… Может, конечно, галлюцинация, не знаю…

Позабыв про бутерброд, Танька смотрела на меня как на восьмое чудо света.

— Это уж точно нельзя назвать подтверждённым случаем, — пожал я плечами. — Он стоял прямо там, но его никто не видел, даже Зиновьев. Явно что-то с головой. Пройду полную диспансеризацию. Соберём команду мечты, всё проверим. Как-никак, возраст уже почтенный, надо с осторожностью относиться к сигналам, которые подаёт организм.

* * *

И всё-таки, я верил в то, что единорог был настоящим. Дело не в том, что я безнадёжный романтик, хотя и этого не отнять. Но ведь я не где-нибудь нахожусь, а в магическом мире. Тут магию от галлюцинаций отличить весьма непросто.

Вот, например, когда мы путешествовали на «Короле морей», там был индиец, с которым все играли на бессмертие. А потом выяснилось, что не было никакого индийца, да и насчёт «всех» тоже вопрос. Что это было? Магия! Какая-то неизвестная науке магия. Почему бы и единорогу не исполнять что-то в этом духе. Тем более что принцип вроде как похож.

Остаток вечера прошёл без чудес и неприятных событий вроде явления Зиновьева. Закончилась торжественная часть, начались просто танцы. Я с интересом отметил, что Даринку вновь пригласил её партнёр. Это уже что-то значит, это вам не просто так.

Мысль мою подтвердила Танька, с которой мы и сами танцевали в этот момент:

— Это Костя Барятинский, — сказала она.

— Не может быть!

— Саша, если имя тебе ни о чём не говорит, совершенно не обязательно так подчёркнуто бурно реагировать.

— Это моя фишка, смирись.

— Фр!

— Так кто такой этот Костя?

— Аристократ, не из последних. Уступают, конечно, Серебряковым, Бекетовым, но вполне на уровне с Аляльевыми. Он поначалу сильнее всех Дарину дразнил, что из крестьянской семьи. А теперь вот как всё обернулось, будто подменили человека.

— То есть, её таки приняли аристократы?

— Да. Дети из мещанского сословия до сих пор поглядывают на неё косо, но теперь уже боятся что-то говорить.

Всё было верно и правильно. Когда вектор твоей жизни идёт вверх, всё, что соответствовало предыдущему этапу, отваливается. Грустно немного, но что поделать. Можно утешиться тем, что ты ещё сможешь упасть даже ниже, чем был, и там уже выдохнуть с облегчением. Уж что-что, а эта возможность у каждого есть всегда.

Даринка после того как вечер закончился, поехала с родителями. Им предстояло провести ночь в гостинице, а рано утром отправиться в родовое имение. Где, к слову сказать, уже пора было потихоньку начинать сельхозработы. Деньги я на это выделил, задачи Диль поставил, так что, хочется верить, если не к этой осени так к следующей семейство Догадкиных уж как-нибудь выйдет на самоокупаемость. Жду с нетерпением.

И дело не в том, что меня напрягает их содержать. Внимания моего всё это почти не требует, всем занимается Диль. Деньги — ну да, расход чувствительный, однако не критичный. У меня есть стабильный доход от нашей с Аляльевым световой революции, от Источника, да и жалованье никто не отменял. Даже полтора. Я ведь так и числюсь санитаром на полставки. Никто не увольнял, а сам я тоже не стремлюсь, ибо зачем, если меня всё устраивает. Увольняться нужно, когда что-то не нравится, правда ведь? А когда ты ничего не делаешь, а тебе капает зарплата — всё просто изумительно, я считаю.

Причина, по которой я хотел самостоятельности для Догадкиных, весьма проста: человеку нужно быть самостоятельным. Нужно зарабатывать на свой кусок хлеба. Это ключ к самоуважению и здоровой психологии. Пусть Кузьма мне не нравится, но я его дурное поведение, в целом, прекрасно понимаю. Когда ты привык быть самостоятельным, и вдруг оказался в полной от кого-то зависимости, тебе уже трудно оставаться взрослым человеком. Вот ты и начинаешь вести себя как подросток, устраивать бунт против родительской опеки.

— Как считаешь, что он задумал? — спросила Танька, когда мы с нею оказались наедине в нашей спальне. — Я про Зиновьева.

— Предлагаю ввести такое правило: не обсуждать в спальне Зиновьева.

— Ну, Саша, я же волнуюсь.

— Это правильно. Волнуйся и сохраняй бдительность. Я понятия не имею, что он задумал.

На этот вопрос не могла ответить даже Диль. После случившегося «каминг-аута» Килька, по всей видимости, получил от хозяина жёсткие распоряжения. Ему отныне было запрещено общаться с Диль, и если она оказывалась где-то в доме, подслушивала и подсматривала в невидимом, призрачном состоянии,