Одесса-мама - Дмитрий Николаевич Дашко

Всю жизнь считал себя неплохим актёром, опер по долгу службы обязан иметь склонность к лицедейству, вот только любящее женское сердце обмануть нельзя.

– Милый, что тебя тревожит? – спросила Настя, когда за окнами стало совсем темно, мы оказались в постели, а сейчас отдыхали после бурных ласок.

– Ничего…

– Жора, не надо! Я понимаю: ты хочешь уберечь меня и Степановну, но я ведь твоя жена… Мы клялись быть вместе и в горе, и в радости. Не хочешь говорить – не надо, я пойму тебя. Но вдруг, я могу тебе помочь?

Она легла мне на грудь. Наши глаза встретились.

Я понял, что люблю её безмерно, что у меня нет слов описать мои чувства, а может, они и вовсе не созданы, не придуманы людьми.

При взгляде на Настю моя душа переворачивалась, взмывала вверх, я просто умирал от счастья, что нашёл её, свою половинку, и никогда и никому не отдам.

– Нам придётся на какое-то время уехать из Москвы…

– Далеко?

– В Одессу.

– Здорово! Я никогда там не была… В Одессе, наверное, очень тепло и красиво: солнце, море, корабли… – мечтательно произнесла Настя.

– Я тоже там не был, – признался я. – Но, думаю, нам понравится.

– Главное, чтобы ты был рядом. Мне с тобой везде хорошо!

Я ощутил новый прилив счастья после её слов. И вроде бы не мальчик далеко, как ни крути, но за плечами багаж в пять с лишним десятков лет, за это время успеваешь зачерстветь и душой, и телом, но любовь – великое чувство. Она захватывает тебя с ног до головы, возрождает в тебе всё самое лучшее, окрыляет и дарит надежду.

Не в силах сдерживать порыв страсти, я впился в её губы поцелуем, потом перевернулся и подмял под себя.

– Мне тоже хорошо, когда ты со мной!

– Я знаю, – прошептала она, закрывая глаза.

Мы любили друг друга как сумасшедшие, не желая терять ни секунды, убегающего песочной струйкой времени. Я знал, что и завтра, и послезавтра, и даже ещё неделю мы будем предоставлены только себе, никто нам не помешает – сборы в дорогу начнутся потом, но мне сейчас и целой жизни было бы мало, чтобы насладиться любимым, дорогим и самым прекрасным на свете человеком.

Короткая и бурная схватка, тихий стон, шелест влажных тел, горячие поцелуи… Потом, обессиленные, на какое-то время замирали, сжимая друг друга в объятиях и шепча все самые ласковые и нежные слова, которые приходили на ум.

Кто-то из нас не выдерживал, и всё повторялось снова и снова. Мы не знали, что такое табу, не испытывали стеснений, мы просто любили…

Я привык просыпаться рано и, когда первые солнечные лучики проникли сквозь занавес, по привычке открыл глаза. Положив голову мне на правую руку, рядом спала Настя. Даже сейчас, после голодной до ласк и любви ночи, она была самой обворожительной на свете.

Я старался не шевелиться, чтобы не разбудить её, но она почувствовала мой взгляд, этого оказалось достаточно, чтобы Настя – самое ценное, что у меня есть, тоже проснулась.

– Доброе утро, милая, – приветствовал я её.

– Доброе!

Мы снова поцеловались, сначала легко и непринуждённо, а затем я ощутил, что опять закипаю, но тут в дверь поскреблась Степановна.

– Вставайте, голубки! Завтракать пора! Успеете ещё намиловаться…

Мы с Настей улыбнулись.

Господи, как это хорошо, когда у тебя семья, любимая жена и пусть не родная, но почти мама. Не хватает разве что…

– У нас с тобой обязательно сначала родится девочка, а потом мальчики. Я хочу, чтобы у нас было много детей, – прочитала мои мысли Настя.

– Обязательно. Скажешь, когда надо будет остановиться.

– Не-а! Не скажу! – засмеялась Настя и, повысив голос, сказала Степановне:

– Доброе утро! Мы уже встаём.

После завтрака женщины выгнали меня на улицу, а сами принялись наводить в доме порядок. Я порывался помочь им, но мне сообщили, что я буду только мешаться под ногами, а чтобы совсем не было скучно – вручили книгу из скромной библиотечки, которая обнаружилась в доме.

Спорить было бесполезно, я вышел на свежий воздух и, устроившись на скамейке, принялся читать.

Буквы слипались, категорически не желая складываться в слова и предложения, смысл текста терялся, я сам не заметил, как задремал.

Разбудило меня ласковое поглаживание по голове. Это была Настя.

– Не замёрз?

Я отрицательно замотал головой.

– Только соскучился.

– Мы закончили. Пойдём, погуляем? До обеда ещё есть часик, – предложила она.

– Конечно!

Я встал, положил так и не осиленную книгу на скамейку и приобнял супругу за талию.

– Пошли!

– Пошли.

Снег в лесу ещё не успел растаять, местами были настоящие сугробы, поэтому мы не стали углубляться в него, а просто прогулялись по дороге и обратно.

– Послезавтра к нам снова приедет Осип, – предупредил я Настю. – Привезёт нам продукты, ну ещё кое-что.

Этим «кое-что» были обширные списки родственников Шора, которые нам предстояло изучить и запомнить, чтобы при случае не попасть впросак.

Степановне в придуманной нами «легенде» досталась роль моей тёщи – Настиной мамы.

Обе моих женщины отнеслись к этому максимально серьёзно, мы договорились, что даже в быту меня будут звать по новому имени – Григорием, по-домашнему – Гришей. Настя и Степановна остались под настоящими именами.

Осипа встретили как родного, да и он проникся к нам искренней симпатией, особенно к Степановне. Будущий прототип Остапа Бендера обещал научить её уникальному рецепту приготовления фаршированной щуки.

Правда, как выяснилось, необходимые ингредиенты для этого блюда можно достать исключительно в Одессе, в Москве даже щука не та.

– Клянусь мамой, стоит только попробовать раз, и вы до конца дней не забудете! Пальчики оближите! – заверил Осип.

Степановна глядела на него и кивала, как китайский болванчик. Всё-таки товарищ Шор капитально умел дурить людям головы.

– Не делайте из еды культа! – шутливо произнёс я.

– Как ты сказал?! – нахмурился он.

– А что?

– Да так… Иногда мне кажется, будто мы с тобой знакомы сто лет. Откуда ты знаешь мои любимые фразочки?

Предыдущими были: «лёд тронулся, господа присяжные заседатели» и «командовать парадом буду я».

– Понятия не имею… Как-то сами собой вылетают, когда тебя вижу, – усмехнулся я.

– Ну-ну… – задумчиво буркнул Осип. – Может, ты и впрямь мой троюродный брательник?

– Почему нет?! – засмеялся я. – И это даже хорошо. Если ты сам готов поверить, что мы с тобой братья, значит, другим будет в это легче поверить.

Ещё через пару дней с необъявленным визитом прибыл Трепалов. Он привёз с собой кучу всевозможных гостинцев, включая конфеты, чем изрядно потрафил Насте и Степановне: обе мои дамы оказались