Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]
Про незаинтересованность он, конечно, солгал. Армейцы явно провалились в какой-то местный суп. Да и без супа, для решения их собственных тактических задач некоторое неустройство в регионе было куда как удобно. Но дожимать их он не собирался. Первое правило айкидо — у тебя нет противников, только партнеры. Интересно… почему такой неподходящий стол в конференц-зале? Нелакированный, из светлого дерева, запах еще сохранился…
Военные переглянулись. Подполковник Ольшанский вопросительно посмотрел на Аль-Файеда, тот еле заметно кивнул и развернулся к Кесселю.
— Обстановка в регионе была и остается нездоровой, — сказал он, поигрывая световым пером. — Более неспокойной, чем можно ожидать даже на пограничье. Грузия — зона американского патронажа. Люди, нарушившие закон, бегут туда: с одной стороны, там легче затеряться, с другой — оттуда легче и легализоваться. Обратный обмен не менее интенсивен: налажен целый бизнес по провозу нелегалов из-за фронтира. В основном морем. Есть отчаянные головы, которые прорываются на свой страх и риск. Есть, наконец, контрабандисты. СБ и Управление Внутренних дел… оказывают нам гораздо меньше содействия, чем мы вправе от них ожидать.
— Проще говоря, в ряде случаев мы делаем их работу, — пробурчал Ольшанский, похожий на затянутую в камуфляж грозовую тучу. — Это при том, что «Скиф» — это краснодарский спецназ УИН — действует на нашей территории вполне активно и… бесцеремонно.
«Скиф». Спецназ регионального управления юстиции. Основная функция — охота за заключенными, ушедшими в побег. Однако. Здесь «Скиф» может быть вполне серьезной силой — вопрос с беглыми стоит на юге остро. В отличие от прочих деятелей фронтира, они Союз ненавидят лично, а знают о нем — много. Так что и полномочия у «Скифа» будут соответствующие.
— А какие-нибудь изменения в последнее время? — глагол Кессель опустил вполне сознательно.
— Пожалуй, нет, — Аль-Файед пожал плечом. — Все довольно стабильно шло… от плохого к худшему. Ольга, покажите господину майору данные по перемещенным лицам.
Кессель посмотрел на свою планшетку. На стол. На световое перо. Опять на экран. Военные эвфемизмы были еще более расплывчатыми, чем лексика родного управления. Перемещенные лица… Тонкая синяя струйка течет в регион. Объемная серая — как нефтяная труба — из региона. В принципе — естественно. Грузия и Армения готовятся к вступлению в Союз, нуждаются в специалистах — и просто в квалифицированной рабочей силе… так что и более серьезный отток из сравнительно неблагополучного региона ЕРФ на юг Москву не встревожил бы. Беда в том, что этих цифр у Москвы не было. Ни в каком виде.
Кессель выдернул в нижний квадрат старую, Габриэляном еще составленную демографическую сводку. Да. Показатели смертности завышены, а данные по миграции за пределы ЕРФ — занижены. Между двумя графиками отлично умещалось разлапистое многоногое слово — «работорговля». Возьмем срез по параметрам пол/возраст, чтобы убедиться окончательно. Потому что есть характерный признак, по которому довольно легко сказать, идет ли речь о нелегальных выездах на высокооплачиваемые — и часто незаконные — работы или о торговле живым товаром. Особым спросом за фронтиром пользуются молодые, здоровые женщины. В целях, кстати, вполне по тамошним меркам почтенных. Матримониальных. От выросших в зоне нестабильности куда меньше шансов получить здоровое потомство.
Кессель сличил данные и мысленно присвистнул. Городок наш — ничего, населенье таково — незамужние ткачихи составляют большинство… Основательное такое большинство. 64 %. С ума они сошли в городе Краснодаре? Кессель развернул график дальше. Стоп. Позвольте. Мой электронный друг, вы хотите сказать мне, что вы — частично экстраполяция? Определенно хотите. Но как-то странно. Вашим создателям было бы выгоднее делать вид, что они узнали, в чем дело, сравнительно недавно. А получается, что они начали раскручивать ситуацию не менее чем полгода назад — и очень быстро получили полную картину. И никому не сообщили. Или… сообщили?
Данные по части у Габриэляна были. Данные по всем мыслимым связям части — и по личным контактам офицеров — Кессель затребовал сразу после разговора с Речицей. И даже успел получить… И даже успел сделать выводы. Но не такие однозначные, как хотелось бы. График был подачей, подсказкой. Подсказкой замедленного действия, конечно — вряд ли они ждали, что к ним приедет данпил и математик, способный раскрутить ситуацию на месте — но тем не менее подсказкой. Способом показать визитерам «мы хотели вмешаться, но нам не дали». И очень ограниченное количество людей и старших имеет возможность «не дать» воздушно-штурмовому полку ОВС ССН действовать по служебной инструкции. Ну что ж, примем подачу.
— И как на все это отреагировало ваше начальство?
— Начальство, — подполковник Ольшанский выпятил и без того выразительные губы, — сказало, что это внутреннее дело Европейской России. И что информация будет передана официальным порядком. А нам следует вернуться к нашим барханам и поддерживать рабочие отношения с местным руководством.
Та-ак… — сказал себе Кессель. Аахен, вернее, лично господин де Сен-Жермен, не хотел помогать Волкову. Аахен хотел иметь в регионе либо человека против Волкова, либо компромат, которое можно повесить на Волкова. Габриэлян был прав, пытаясь приковать внимание Аркадия Петровича к Краснодарскому краю, хотя и сам не понимал, насколько он был прав.
И военным, по всей видимости, дали понять, что, если они проинформируют вышестоящие российские инстанции, то им завалят их собственную операцию. Серьезную. И весьма. В голове словно щелкнула фотовспышка. Кессель понял, что любой из его собеседников мог быть убийцей Савицкого. Вряд ли непосредственным исполнителем — но как раз этих найти проще простого. Если целью всего этого фейерверка было, не нарушая прямого приказа, вызвать сюда авральную команду — то лучшего способа не найти. Хотя… Кессель еще раз обвел взглядом присутствующих. Нет. И еще раз нет. Стрелял непрофессионал. Стрелял человек, умеющий правильно обращаться с гранатометом — но не способный правильно выбрать момент. И потом, они не могли не понимать, что Савицкий — фигура временная, что сюда рано или поздно придет кто-то… Угу, — сказал филин.
— Насколько серьезно то, что вы поставляете… — он сделал паузу, — структурам, с которыми у нас нет официальных сношений?
То бишь, исламскому государству Мазендаран, отношения с которым постоянно балансируют на грани войны.
— Я не понял вашего вопроса, — на этот раз подполковник Ольшанский губы поджал. — Сэр?