[ сборник ] - Этот добрый жестокий мир

Панель подернулась туманом, а через миг на ней появилось изображение взъерошенного человека.

— Михаил, это вы? Вы меня слышите? Слышите?

В темноте сидел кот. Теперь он совершенно точно остался один: шум, совсем недавно раздавшийся в стылой тишине лунной станции, напугал его, заставил забраться под диван и затаиться. Оттуда кот видел, как люди в белых странных костюмах торопливо забрали Того, Кто Остался, и унесли. Люди разбрелись по залу отлета, перекрещивая темноту лучами фонариков, а затем… они ушли, оставив кота одного.

Он вылез и уселся на холодном полу миграционной зоны. Только темнота и тишина. И никого более.

Наверное, кот думал, что Тот, Кто Остался, был не прав, когда говорил, будто никто о нем не вспоминает. Как сказал кто-то, невидимый коту, на светящейся панели, ее звали Надежда, — одна человеческая особь помнила точно. Люди сами выдумывают себе проблемы, убеждая, будто за работой и бытом упускают из виду самые простые и нужные вещи. Люди не коты.

Тот, Кто Остался, доказал, что все помнит.

Ну, и Та, Что Помнит, — тоже.

Темноту прорезал яркий конус. И не успел кот что-либо предпринять, как руки в белых перчатках схватили его и поднесли к стеклянному шлему.

— Вот он, нашел! Рыжий, пойдем-ка со мной, а то твой друг не хочет улетать один.

Никто не знает, о чем думают коты, и думают ли вообще. Но то, что они умеют улыбаться, — совершенно доказанный факт.

Нельзя спрашивать, как пройти в «Библиотеку».

Нельзя пользоваться каким-либо транспортом, подглядывать в айти-карту и отвечать на вопросы прохожих, всегда готовых помочь, провести или хотя бы указать дорогу.

Ни в коем случае. «Библиотеку» нужно найти самой — и только тогда все будет хорошо. Тогда точно поступишь, поселишься в столице, встретишь верных друзей, большую любовь и станешь сочинителем.

…Короче, был уже поздний вечер, стемнело, один ботинок промок, другой натер ногу, и жутко хотелось есть, нормальной еды, а не тортика. И пускай, решила Лена, не умру. Я в «Библиотеке», я правда в «Библиотеке», я нашла дорогу! — и теперь уже ничего не страшно.

Подошла к стойке и храбро сделала заказ:

— Мне, пожалуйста, кусочек слоеного торта с орехами, безе, кремом из вареной сгущенки… м-м-м… еще с маком, марципанами и шоколадной крошкой. И с вишенкой сверху.

Девушка за стойкой, очень белокожая, светящаяся, улыбалась и кивала в такт. Ее пальцы шелестели по клавиатуре, быстро-быстро, так, что казались отдельными, самими по себе, у айтишников так всегда. Лена внезапно занервничала, смутилась. А вдруг получится какая-то ерунда?., а ведь «Библиотека».

— Что вы будете пить?

— Чай… с мятой. Просто чай с мятой, и все.

— Присаживайтесь.

Еще входя, Лена присмотрела себе столик, маленький, на двоих, в самом уголке, возле вешалки и одновременно у окна. Общаясь с айтишницей, переживала, что удобный столик займут, — в «Библиотеку» все время подтягивались новые посетители, веселые, раскованные, свои, — но обошлось, не заняли, и она примостилась там, с краю, повесив курточку за спиной. Отсюда было видно все кафе, небольшое, полутемное и конспиративно-уютное, как она себе и представляла. И еще одно такое же — в отражении на темном стекле, сквозь которое просвечивали уличные фонари.

Рядом, сдвинув вплотную два столика и все равно едва умещаясь за ними, заседала студенческая компания, шумная, тоже точно такая, как надо. Ожидая заказа — все будет хорошо, все получится, — Лена завистливо прислушивалась к их разговорам.

— Пересдача во вторник. Если завалю — абзац, пишите письма.

— Не свисти, не завалишь.

— Ну и пойдешь к нам на айти. Будет нормальная профессия в руках.

— По-твоему, сочинитель — ненормальная профессия?

— Не мужская уж точно.

— А ну прекратить мне тут гендерный шовинизм!

— Аня, Анечка, ну согласись, что роль сочинителя всегда чисто вспомогательная. Без айти все ваши выдумки ломаного гроша…

— Ни фига. Наоборот, это вы, айтишники, у нас на подхвате. А прогресс в любой сфере невозможен без…

Загалдели одновременно, перебивая, перекрикивая друг друга, и если бы сидеть вместе с ними за тем сдвоенным столиком, больше ничего и не требовалось бы для счастья. И так будет, мысленно застолбила она. Точно будет. Я же сама нашла «Библиотеку».

— Идиоты, правда?

Лена даже вздрогнула.

Искоса глянула — не перед собой, а в отражение на стекле. Вот черт, вечно кто-нибудь пристанет. Надо было положить сумку на второй стул. Или повесить куртку.

Парень, весь в черном и сам чернявый, развалился напротив, как у себя дома, локтями на стол, барабаня по скатерти короткими пальцами. На одном из них — выше Лена глаз не подняла — имелся жуткий перстень в виде черепа с дыркой во лбу, дешевый, из тусклого железа.

— Я сюда иногда специально заглядываю, — сказал парень. — Посмотреть на ритуальные драчки сочинителей с айтишниками. Очень смешно. Такие идиоты — и те и другие.

Лена, конечно, молчала. Если никак не реагировать, то в конце концов отстанет.

Ей принесли заказ. Глядя в столешницу, Лена следила, как на ней появляется сначала прямоугольная дощечка-подставка, затем зеленая чашка на блюдце, от которой пахнуло вкусным мятным паром, и, наконец, тарелочка с тортиком, на вид очень даже ничего. На хвостике декоративной вишни висела маленькая шоколадная капелька — такая, как и было задумано.

— Приятного аппетита, — пожелала официантка.

Лена вскинула глаза, но барышня уже смотрела не на нее, а на парня. Вопросительно и слегка насмешливо.

— Я потом, — сказал он. — Чуть попозже, ага?

Официантка, к сожалению, не стала настаивать и подошла к соседям, которые, передавая по рукам на поднос пустые чашки, принялись наперебой делать новые заказы — с тем же азартом, с каким обсуждали только что место айтишников и сочинителей в жизни.

«А я сижу тут одна, да еще и этот дурак…» — настроение грозило окончательно испортиться. Лена отпила глоточек чаю, чуть не обожглась, поставила чашку на место. Попробовать тортик было боязно.

— Можно чуть-чуть?

Выкрикнуть «нельзя» или отодвинуть подальше блюдце она не успела: через столик протянулась короткопалая рука и быстрым наглым движением отхватила вишенку вместе с изрядным куском крема и даже верхнего коржа. Лена потрясенно перевела взгляд с уродливой воронки посреди тортика на довольную жующую физиономию напротив. Наконец-то посмотрела прямо, в упор. Ну и ничего особенного.

Парень облизал палец, украшенный железным черепом, и как ни в чем не бывало подмигнул ей нахальным зеленым глазом.