Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

— Мистеру Кэрру и мистеру Тамарову явиться на мостик.

Через несколько минут гардемарины вошли и встали по стойке «смирно». Я скомандовал «вольно»:

— Проложите курс назад к станции. Необходимо появиться над их верхним шлюзом в двух километрах от него. Сверьте ваши результаты с решением Дарлы. — Они приступили к работе, а я снова предался размышлениям. Вакс озабоченно наблюдал за происходящим с места первого офицера.

— Вакс, а где кадет Фуэнтес?

— В столовой. Помогает мистеру Браунингу.

— Как он там оказался?

— Он был со мной у носового шлюза, когда все началось. Я отослал его охранять кубрик гардемаринов.

— А-а.

Кубрик на первом уровне не нуждался в охране, а если бы и нуждался, то мальчишка-кадет едва ли мог его защитить. Просто Вакс отослал Рики от греха подальше.

Вакс покраснел:

— Да, сэр. А после того как все успокоилось, я послал его к мистеру Браунингу.

— Очень хорошо. — Я мог этому только порадоваться. Слишком много юных существ загубил я сегодня.

Когда гардемарины закончили прокладку курса, я попросил Вакса проверить, все ли в порядке. На этот раз придется положиться на их вычисления. Голова нестерпимо болела, несмотря на успокоительное доктора Убуру, а может, именно из-за него.

Мы выпустили несколько реактивных струй из вспомогательных двигателей, чтобы повернуть назад к станции «Шахтера». Я был близок к обмороку, когда передал управление Ваксу. Через час, чтобы не пролететь мимо, были включены тормозные трастеры.

Настало время действовать. Я взял в руки микрофон, чувствуя себя полным идиотом. Приказ, который я собирался отдать, на боевых кораблях Объединенных Наций слышали разве что во время учений.

— Всем подготовиться к атаке на станцию! — Я резко нажал клаксон, раздался назойливый гудок.

Отовсюду, где застал их приказ, — из кубриков, туалетов, столовой, из ремонтных бригад — мужчины и женщины поспешили на свои штатные места. Все системы, кроме жизнеобеспечивающих, были отключены. Гидропоника и рециркуляторы переведены в автоматический режим работы. Персонал у аппаратов в машинном отделении удвоен, потому что именно из машинного отделения обеспечивалось энергоснабжение лазеров «Гибернии».

В рубке связи толпились матросы, настраивающие свою аппаратуру для наблюдения за вражеским лазерным и ракетным огнем. Команды антилазерной защиты пришли в полную боевую готовность. Расположенные на носу «Гибернии» особые люки были открыты, чтобы в нужный момент развернуть легкие тонкие экраны, предназначенные для отклонения вражеских лазерных лучей.

Я знал, что это перестраховка, потому что на орбитальных станциях нет лазерных пушек. На Шахтер, расположенный на расстоянии шестидесяти трех световых лет от Земли и шести от Надежды, заходят только корабли Военно-Космического Флота. Другие просто не совершают межзвездных путешествий. Кому придет в голову его атаковать?

Моя радиостанция была настроена на частоту, которую использовали прибывающие корабли.

— Внимание, станция «Шахтер». С вами говорит судно Флота Объединенных Наций «Гиберния», командир Николас Сифорт. Прием!

Через мгновение динамик ожил:

— Мы вас слышим.

— Еще две минуты, и я открываю огонь, если вы безоговорочно не капитулируете. Где генерал Кол?

Несколько секунд микрофон молчал. Потом последовал ответ:

— Катитесь вы к такой-то матери, ребята!

— Ровно через минуту и сорок пять секунд я открываю огонь. Я прорежу дыру в корпусе длиной двадцать метров около вашего верхнего шлюза. Будьте готовы к разгерметизации.

Через микрофоны были слышны их взволнованные голоса. Потом ответил уже кто-то другой:

— Давай, разгерметизируй нас! Тогда генерал вместе с другими офицерами окажутся в воздушном шлюзе.

— Мне плевать. Вина ляжет на вас, а не на меня.

Вакс вздохнул. Я протянул руку к кнопке открытия лазерного огня, но не нажал ее:

— Управление огнем, приготовиться! Прицел в корпус около воздушного шлюза «Шахтера»!

— Есть, сэр.

— Мы убьем их всех, — проскрежетал голос из микрофона.

— Осталась минута. После разгерметизации я дам вам еще одну минуту, после чего разнесу вашу станцию на мелкие кусочки. И начну с вашего отсека связи.

— Вы не посмеете! Станция стоит миллионы! Вас повесят!

Я ответил каким-то чужим голосом:

— Знаю. На это я и надеюсь. Осталось сорок пять секунд. — Я нажал на предохранитель открытия лазерного огня.

— Вы спятили!

— Вы погибнете. И очень скоро.

Раздался тревожный голос Дарлы:

— Встречный лазерный луч низкой энергии! Неустойчивый пучок.

— Какого черта? — На «Шахтере» не должно быть оружия.

— Экран полностью развернут. Пучок в пределах экрана.

Я посмотрел на Вакса:

— Какой-нибудь режущий механизм? Ручные лазеры, связанные вместе, чтобы вести залповый огонь?

Вакс пожал плечами, его беспокоили проблемы более важные.

— Командир, пожалуйста, не взрывайте станцию.

Я нажал на кнопку микрофона:

— Тридцать секунд! — И повернулся к Ваксу: — Сожалею, мистер Хольцер.

Мы приближались к шлюзам станции. Лазеры были в полной боевой готовности.

— Пятнадцать секунд!

— Полагаясь на милость Божью, мы вверяем ваши тела вечности… — произнес я хладнокровно.

— О Господи, — прошептал Вакс.

— …пусть ждут Дня Великого суда, когда души предстанут перед Великим и Всемогущим Богом…

— Подождите, не стреляйте! — Мне казалось, что я слышу запах исходящего от них страха.

— Открыть огонь!

Я наблюдал за экранами. Кусок обшивки около воздушного шлюза обвис.

— Прекратите стрельбу, мы сдаемся! — раздался крик.

— Рубка связи, прекратить огонь! — Я поставил лазеры на предохранитель. — На станции, подтвердите безоговорочную капитуляцию!

И тут я услышал еще чей-то голос:

— Слушайте, мистер, мы проиграли и понимаем это. Но, если капитулируем, нас все равно убьют. Если не вы, то они. Мы просим амнистии.

— Нет. — Я не собирался менять своего решения.

— Наша свобода в обмен на станцию. Сделка.

— Нет.

— Тогда сохраните нам жизнь! Или уничтожьте станцию. Нам нечего терять!

Он был прав. Мне понадобилось всего несколько секунд на размышления.

— Согласен. Как представитель Генерального секретаря Объединенных Наций, я отменю все вынесенные вам смертные приговоры. Даю слово.

— И генералу тоже?

— Моя гарантия распространяется на все военные силы Объединенных Наций.

Вакс схватился за голову. Я не сделал ничего противозаконного, но вряд ли Адмиралтейство одобрит мои действия. Скорее, наоборот.