Татьяна Лыткина - Кассиопея- Москва

— Да, если она уже не живет лет пять на Земле с другим, — горько сказал Павел.

— Братец, да ты ревнуешь! — изумился Федор. — Причем совершенно беспредметно!

— Ну да. Мы были вместе всего несколько месяцев, а потом двенадцать лет, и еще неизвестно сколько, она — там, а я — здесь. Если это не предмет для тревоги, то я — китайский император.

— Не похож, — критически оглядел его Федор. — Ладно, убедил. Можешь продолжать нервничать. Только пошли к ребятам, нам медики прощальный ужин устраивают.

Путь на Землю от Титана занял положенные три дня. «Дельта» вышла на околоземную орбиту, и все контрактники дружно загрузились в пассажирский челнок, который доставил их на поверхность Земли, совершив удачную посадку на Московском космодроме.

Уже на бегущей дорожке от космодрома в здание Космопорта, Лобанов углядел в толпе встречающих Виктора и Варю. А когда подъехали ближе, стало понятно, что они не одни. Кроме машущего руками Сережи, который уже доставал далеко не самому низкорослому Виктору до плеча, Павел разглядел знакомые радужные очки.

— О! — воскликнул и Федор. — За четыре года она не сменила имидж, специально, чтобы мы ее издалека узнали! И букет присутствует! Пашка, извини, но я не виноват — она сама.

— Нет, виноват именно ты, — буркнул Павел, невольно ища взглядом обещанный выводок детей.

— С возвращением! — Виктор обнял всех пятерых, по очереди передавая их Варваре и Сереже.

— Мы так скучали, — со слезами наперебой щебетали Катя с Юлей. — И по вам, и по Земле… Это так тяжело, когда знаешь, что вы почти рядом…

— Да уж, — соглашался непривычно сияющий Михаил, — по сравнению с Варианой — просто в двух шагах, а не дотянешься!

Павел подошел к стоявшей в отдалении Алене, скрывающейся за огромным букетом сирени.

— Здравствуй, Стрекоза, — улыбнулся он. — Зачем ты прячешься?

— С возвращением, — тихо отозвалась она, протягивая, наконец, цветы. — Я не прячусь. Я же обещала тебя встретить, вот и встречаю.

— Спасибо, Аленушка. — Павел принял сирень. — Здорово пахнет… Как ты живешь?

— О, у меня все в порядке, Паша. Только… я тебе сразу скажу… чтобы не тянуть…

— Ты вышла замуж за Марка, — ляпнул Павел Федькино предсказание, но она вместо недоумения и обиды просто смутилась.

— А… откуда ты знаешь? Мы просили Виктора не говорить вам, пока…

Павел от изумления некоторое время не мог найти слов, а потом рассмеялся, чуть не испугав Алену.

— Федька, прорицатель доморощенный! — стукнул он Лобанова по спине. — Ты промахнулся только с детишками!

— Чего? — удивился Федор, но довольно быстро сообразил, в чем дело. — Ну, Марк! Вот ведь жук!

Наконец, все разобрались с приветствиями и объятиями.

— Ребята, мы сразу в кафе, или вы хотите передохнуть? — заботливо спросила Варвара. — Кстати, Витя обещал, что на нашем ужине будет человек, который имеет отношение к экспедиции на Соэллу…

— Конечно, они хотят отдохнуть! Вот у Марка и отдохнут, — перебил ее Виктор, и, не слушая возражений жены, направился к выходу.

Улучив момент, когда они немного отстали от остальных, Павел успокоил взволнованную Стрекозу.

— Ален, ты не переживай, вспомни, я ведь так и говорил, все правильно. Если ты с ним счастлива, то я за вас очень рад, правда.

— Я боялась, ты обидишься на него, — вздохнула Алена.

— На Марка? На этого матадора невозможно обижаться, — снова засмеялся Павел.

Девушка еще раз вздохнула, на этот раз с явным облегчением.

— Друзья? — спросила она Павла, снимая очки и поворачиваясь к нему лицом.

Павел неожиданно вспомнил тот сон, когда за стеклами очков Алены его встретили глаза Лиэлл, и вздрогнул. Но глаза были обычные, карие Аленины глаза.

— Друзья, — кивнул он. — Побежали догонять, мы отстали.

Столик их ждал несколько больших размеров, чем было заказано.

— Не понял. Тут стол явно не на восемь, и даже не на девять человек? — шепнул Федору Михаил. — Мы не ошиблись адресом?

— Давайте, давайте, усаживайтесь, — подтолкнул их Середа. — Все, как надо. Сейчас будет музыка, песни, если хотите — танцы. И новые знакомые будут, и старые. Прямо сейчас. Прошу всех садиться, — повысил он голос, это подействовало.

— Приветствую героев-исследователей! — появился, наконец, Марк с огромным фирменным кувшином с апельсиновым соком. — Это, так сказать, последний штрих! — поставил он кувшин в центре стола.

— Марк, а где Матти? — спросил Виктор.

— Матти сейчас будет. И музыка сейчас будет, — кивнул Марк.

Все некоторое время одновременно пытались выяснить, как дела у Марка, что нового на свете делается, и когда они летят к Соэлле. Громче всех кричал Сережа, пытаясь выяснить, когда Павел сможет поехать с ним к морю, чтобы выяснить, кто из них быстрее плавает.

Тем временем на сцену, наконец, начали выходить музыканты. Двое молодых людей в легких светлых куртках и брюках тихо заняли места за синтезатором и ударниками. Вперед вышла невысокая светловолосая девушка с гитарой и опустилась на стул, ожидавший ее посреди сцены. Ребята сидели достаточно далеко, к тому же, свет был направлен прямо из-за спин музыкантов, так что лиц их разглядеть было практически невозможно. Наверное, это правильно — когда слушаешь хорошую музыку, не нужно обращать внимания на лица исполнителей…

— Вам должно понравиться, — заявил Марк. — Они поют песни конца двадцатого — начала двадцать первого века. Голос у девчонки замечательный, я, когда услышал, сразу понял — вот оно, мое! Кстати, а вот и Матиас, — без перехода сообщил он, приглашая к столу высокого мужчину с золотистыми густыми волосами до плеч, в солнцезащитных очках.

Если не считать глаз, которые невозможно было рассмотреть за темными стеклами, выглядел он немцем или прибалтом. Когда же он заговорил, сходство усилилось.

— Я рад приветствовать вас на родной планете, — слегка склонил он голову после того, как все были друг другу представлены. — И я прошу у вас разрешения присутствовать за вашим столиком сегодня.

Легкий акцент усиливал впечатление его не русского происхождения. В принципе, Матиас производил эффект приятного человека, единственное, что было непонятно — почему Марк с Виктором сочли необходимым его присутствие именно на их первой встрече… видимо, что-то срочное. Наверное, это его имела в виду Варвара, когда говорила о Соэлле.

Тем временем музыканты на сцене закончили настраивать инструменты, и девушка с гитарой заиграла негромкую, но довольно быструю мелодию. Что-то типа кельтских мотивов, определил Павел, окидывая взглядом фигурку на сцене. Светлые, видимо, длинные, волосы собраны на затылке тяжелой прической, такой же костюм, как и у парней за клавишами и ударниками, только голубого цвета, больно резанувшего Павла еще с первого взгляда. Девушка запела. Пела она на английском языке, Павел даже смутно припомнил, что слышал эту песню еще до полета к Кассиопее. Он напрягся, вспоминая название.