Татьяна Лыткина - Кассиопея- Москва

Они выпили сок, и тут Федор, сидевший лицом к входу, просиял.

— Глянь лучше, кто к нам пожаловал!

Павел обернулся и увидел идущих по залу Катю и Михаила. Оба улыбались, Катя помахала рукой.

— Сто процентов, они только что от пра-пра-пра Ямщикова, — уверенно сказал Федор.

Конечно, так оно и оказалось. Посидев еще полчаса в кафе, они успели поделиться новостями с подсевшим к их столику Марком, выпить еще по паре бокалов сока, а потом решили, что пора поехать к Середе, благо, рабочий день уже близился к концу.

— Пока доедем, как раз они все соберутся дома, — утверждал Михаил.

— А чтоб время потянуть, заедем к нам, надо Юльку тоже взять, — согласился Федор.

Конечно, Юля поехала с ними. Конечно, Виктор был за них рад, но страшно переживал, что не может тоже лететь на Уран. Конечно, Варя сначала обрадовалась, увидев всех в полном сборе — они редко встречались в последнее время все вместе, — а потом, конечно, расплакалась, когда узнала об их скором отлете.

— Варенька, мы вернемся через четыре года, — успокаивала ее Юля. — А там уже скоро и Сережику будет четырнадцать, и мы сможем лететь куда-нибудь уже совсем все вместе.

— Кстати, — заявил Лобанов, — вам поручается определить, куда мы через шесть лет летим. Витька, на тебя все наши надежды!

Когда все уже сидели за столом, пили чай, а Михаил снял со стены гитару и тихо начал наигрывать что-то романтично-мелодичное, Катя неожиданно спросила:

— Ребята, а сколько еще мы сможем летать? Мы тут так раскидываемся — четыре года, шесть лет…

Юля ответила первой.

— По физическим нормам — еще лет тридцать. Налетаемся.

— Я узнавал — именно для нас нормы несколько более жесткие. После сорока лет нас будут допускать к полетам только после жутких бюрократических процессов и кошмарных биологических осмотров и обследований, — сообщил Середа.

— Нам остается только улететь через шесть лет на подольше, чтобы если и вернуться, то уже в таком возрасте, чтобы самим никуда летать не захотелось, — улыбнулась Варвара.

— Я до такого возраста не доживу, — уверенно сказал Лобанов.

Все заулыбались, а Павел тихо сказал:

— Мне нужно на Соэллу.

Его услышали, хотя он сказал это больше самому себе. Михаил прижал ладонью струны гитары и первым ответил, совершенно не удивившись:

— А что, я лично не возражаю. Достаточно далеко, как заказывали.

— И цель есть, и не только научная, — добавил Федор.

За столом воцарилось молчание. Виктор понял, что все ждут его решения.

— Ребята… Пашка, я понимаю. Только не уверен, что мы доживем до того дня, когда Космический Совет ООН одобрит полет к Соэлле. Там все так сложно…

— Мы постараемся что-нибудь сделать, — перебила его Варвара. Проявившаяся снова тоска в глазах всегда спокойного и веселого Павла ее просто убивала. — Шесть лет — это срок. Витя будет пробивать проект экспедиции к Соэлле, я тоже руки приложу. К нам должны прислушаться!

— Одно «но», — вставил Михаил. — Ребята, мы должны, по-прежнему, не афишировать нашу и твою, Пашка, в частности, личную заинтересованность в этой экспедиции.

— Мишка прав, как всегда, — кивнул Середа. — В любом случае, это должно выглядеть исключительно как научно-исследовательский интерес.

— Все, Витька, Варя, мы на вас надеемся, — заключил Федор. — Давайте хватит пока о работе. Миш, сыграй «Ночь прошла»…

Для окончательного подписания контракта Павел заехал к Ямщикову один, поскольку график тренировок у всех был разный, и никого вытащить с собой у него не получилось. Стрекоза встретила его в приемной все той же слегка застенчивой улыбкой.

— А Алексей Петрович только что вышел, подойдет через десять минут, — сообщила она. — Подождите здесь, пожалуйста.

Девушка широким жестом указала на кожаные диванчики в окружении небольших декоративных пальм в подставках.

— Хотите кофе? — предложила Стрекоза, явно чувствуя себя виноватой в том, что Павлу приходится ждать.

Он улыбнулся.

— Я бы не отказался, — хотя на самом деле кофе он не любил, но не хотелось заставлять Стрекозу переживать еще больше.

Девушка занялась кофеваркой, а Павел судорожно соображал, как бы так спросить ее имя, чтобы она не подумала, что он к ней… как это… клеится. Просто уже немного неловко казалось думать о ней, как о Стрекозе, раз уж заговорили, как люди.

— Павел Кондратьевич, — окликнула она его, — если вас не затруднит, возьмите там, в шкафчике, чашку — вам ближе.

— Можно просто Павел, — сказал он, доставая чашку. — Кстати, а вас как зовут? А то вы мое имя знаете, а я ваше — нет. Как-то неправильно.

— Алена, — просто ответила Стрекоза.

После подписания контракта Павел подошел к Алене поблагодарить за кофе и приятную беседу, которой девушка развлекала его, пока Ямщиков отсутствовал вместо десяти минут все полчаса. Как-то неудобно было уйти, не попрощавшись.

— Павел, а вы надолго улетаете? — неожиданно спросила Алена. Было видно, что она давно хотела это спросить, но решилась только перед самым его уходом.

— На четыре года, — удивился он вопросу. — А вы что, дождаться меня хотите?

— Не знаю, — смутилась Стрекоза, а Павел почувствовал, что эта девушка определенно, ему начинает нравиться. Вот еще, новости… А Алена вдруг осмелела: — Можно, я вас провожу перед отлетом? В Космопорт?

Павел задумался. С одной стороны, незачем было пудрить ей мозги, если он все равно не планировал развивать никакие отношения с девушками в принципе. А, с другой стороны, отказываться, почему-то, тоже не хотелось. Кроме того, пройдет четыре года, Стрекоза просто забудет его за это время, и все останутся довольны…

— Алена, а что вы делаете после работы? — решился он.

Оставшиеся три недели все свободное время после тренировок до отбоя Павел проводил с Аленой. Как ни странно, ему оказалось не менее интересно, чем ей. Он рассказывал ей о космосе и об их путешествии, а она ему — о Земле и о себе. Они то гуляли по Москве, то сидели в маленьких кафе, а однажды Алена пригласила его к себе на чай. Как-то так незаметно получилось, что он остался у нее на ночь.

С ребятами Павел Алену не знакомил, ему казалось, что они неправильно воспримут ее появление в его жизни. Сам он не связывал со Стрекозой никаких планов на будущее, о чем честно сказал ей в тот первый вечер у нее дома. Ему не хотелось, чтобы девушка питала на его счет какие-то иллюзии. Как ни странно, но она не расстроилась и не обиделась.

— Не думай, что я наивная девочка, которая уже решила, что дождалась своего принца на белом коне. Мне интересно с тобой, а тебе, по-моему, со мной. Надо ли нам выяснять какие-то отношения, если учесть, что через несколько дней ты улетаешь на четыре года?