Виктор Гламазин - Любимые враги
— В смысле? Где-то подальше от Кобо могут скрываться…
— Нет, мы прочесали все планеты системы Кнарра, куда добрался этот комплекс-убийца и уничтожили все его схороненные там заначки, вычислив принцип их расположения. Удивляет другое. Судя по ретроспективному анализу происшедших на Станции событий, все главные системы Шролла вышли из строя еще до нашего прилета. С нами вели бои лишь автономные отряды сторожевых роботов — жалкая часть мощного механизма Шролла.
— Его тогда, чо, вроде как ржавчина схавала?
— Типа того… В общем, там еще разбираться и разбираться. Но тебе лучше об этом голову не ломать.
— А чего мне с этими «чешуйками» делать? — я потряс темно-зелеными пластинами.
— Бери себе на память. Считай этот сувенир — нашей компенсацией за твои мучения.
— А и впрямь на чешую похоже… — Поленов постарался улыбнуться как можно более глупо, а сам подумал с несвойственной ему до этого подозрительностью: «Такие штучки стоят о-го-го сколько. Представляю, с каким трудом Кокнев их выклянчил у ученых… Для чего он одарил меня таким сокровищем? Либо думает, что с их помощью я по ассоциации чего-нибудь вспомню, либо в них маячок-жучок, либо… даже и не знаю чего думать».
Эпилог
И увижу я космодром Зыкинска.
И проговорю с чувством, сходя с трапа крейсера на бетон космодрома: «Спасибо тебе, Серафима, за мудрый совет! Благодаря ему я теперь свободен. Свободен, братцы!»
И направлюсь я в сторону таможенного зала быстрым шагом, дабы как можно скорее покончить с формальностями досмотра и пойти прогуляться по Зыкинску.
И буду бодро шагать, жонглируя подаренными Кокневым «чешуйками».
И буду легкомысленно насвистывать веселенький мотивчик.
И будужизнерадостно думать: «Ничего-ничего. Главные неприятности уже позади. Мы, старина, еще с тобой повоюем».
И раздастся внезапно в голове у меня энергичный отдающий металлом голос: «И еще как повоюем! Всем задницу надерем!».
И тогда я вспомню все…
КОНЕЦ