Виктор Гламазин - Любимые враги

У подножий пирамид медленно плыли гонимые ветром барханы, чей песок создали маги-алхимики из измельченной ураганом массы, полученной путем охлаждения пара, состоящего из диссоциированных атомов серы.

Пар сей, имеющий температуру в две тысячи градусов Цельсия был заморожен при разной скорости охлаждения. И из-за этого слои образовавшейся из него кристаллической массы обрели красочную разноликость. Стали: желто-оранжевыми, ярко-желтыми, желтовато-коричневыми, рыжими, красновато-коричневыми, бурыми, красновато-черными, черными.

И песок барханов, соответствуя такому разнообразию цветов, ласкал взор десантировавшейся на Кобо нечистой силы, ликующей от осознания своей силы.

А над всем этим мрачным великолепием поднимались гигантские столбы серного пара, окрашенного в соломенно-желтый цвет. В него, словно в плащ из тумана, был окутан самый экзотический элемент всей этой мистической композиции: пятикилометровая статуя Повелителя Ада высеченная с помощью заклинаний из глыбы серного льда.

Оглядев сей удивительнейший из парков, Сатана одобрительно кивнул рогатой головой. И важно задрав подбородок изрек:

— FINIS CORONAT OPUS!

Услыхав те слова, все вырвавшиеся из Ада чудовища, собравшиеся на горе, радостно возликовали. Причем каждая их порода по-своему.

Простые работяги черти — дружным хором (следуя приказам своих командиров дьяволов).

Высокородные демоны — оглушительно и сотрясательно.

Шустрые косматые бесы — вертясь и почесываясь.

Угрюмые призраки — не без обычной своей мрачности.

Сонные лешие — подергивая длинными зелеными мохнатыми ушами.

Развеселые шумные ведьмы — свистя и визжа.

Ушлые черные маги — с достоинством.

Очаровательные суккубы и инкубы — не без жеманства…

— Что вы видите в будущем, дети мои? — обратился Сатана к своим подданным.

— Ничего плохого для нас! Слава Тебе! — взметнули в приветствии руки гадалки в цветастых платьях, позвякивая браслетами и монистами.

— Ничего хорошего для людей! — воскликнули подпрыгивающие от радости прорицатели в длинных балахонах.

Вся нечисть, кроме равнодушных ко всему молчунов из числа живых мертвецов, весело заголосила и замахала своему господину руками, вопя:

— Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

— Настало наше время!

— Слава Сатане!

— В поход! В поход! В поход!

С отеческой теплотой глядя на выскочившую из преисподней беспокойную толпу мерзких и страшных созданий, Сатана самодовольно улыбнулся.

Но тут к нему почтительно обратился темный барон Вельзевул:

— Повелитель. Стальное корыто людей приближается. Уничтожить?

— Не стоит, — ответил Сатана. — На сегодня хватит сражений. Праздник пора кончать. Проба сил прошла отлично. И не стоит дальше искушать судьбу.

Сатана махнул жезлом, превращая магический парк из серы (и памятник самому себе тоже) в бесформенную оплывшую массу. Затем Царь Ада вновь открыл врата, ведущие в преисподнюю, и загнал туда всех выскочивших, вынырнувших, вышедших, выползших и вылетевших оттуда существ, приговаривая:

— Домой-домой! Наше время, дети мои, еще не настало. Но оно обязательно придет. Раз люди хотят иметь такого врага, как я, то они его получат.

Мой разум пребывал в состоянии крайнего смятения. Я уже не был Другим Поленовым, ибо забыл о Сатане и его планах, но еще не стал Поленовым настоящим, поскольку мое сознание покамест существовало вне тела. Оно охватывало собой, словно гигантская сеть наблюдательных приборов, сотни астрономических единиц окружающего пространства. Таким образом я смог увидеть, как…

…Из холодной тьмы вселенского вакуума величаво выплыла темная громада — русский имперский крейсер «ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ ТИШАЙШИЙ».

Во все стороны от пылающих светло-голубым пламенем кильватерных струй, вырывающихся из сопл его двигателей, бросились прочь, точно в панике, клочья разодранной на куски черноты космического пространства.

Имперский крейсер вошел в систему звезды Кнарр. И под ее лучами заблистал корабельный штирборт, на крепчайшей броне которого торжественно воссиял золотой щит имперского герба. Его с любовью и гордостью за свою державу вытравили на бортовой кремнестали лучшие мастера судостроительной корпорации «Ладога».

На сем золотом щите хищно, голодно и зорко поглядывали по сторонам, будто ища добычу, две головы черного орла, коронованного двумя императорскими коронами, над которыми возвышается третья — с развевающимися лентами Андреевского ордена.

На груди орла красовался древний московский герб. На нем Георгий Победоносец — в серебряном вооружении на покрытом багряною тканью с золотою бахромою резвом жеребце — лихо и весело поражал копьем дракона, похожего на запутавшуюся в поливальных шлангах дворнягу.

Тем, кто смотрел сейчас на крейсер в смотровые окна сопровождающих его корветов и минных тральщиков, на миг показалось, будто в ответ на потоки светового излучения Кнарра, мощным водопадом обрушившегося на крейсер, нарисованная на его борту величественная птица с герба Российской Империи вздрогнула, как живая. Проснулась. Встрепенулась. Гордо поведя обеими головами, презрительно глянула на расстилающуюся внизу планету Кобо. Потрясла сжатыми в цепких когтях золотой державой и золотым скипетром, проверяя силу своей безжалостной хватки. И презрительно усмехнулась.

«ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ ТИШАЙШИЙ» приблизился к Кобо.

Крейсер был, как узнала моя «сеть», подключенная к его базам данных, один из сорока самых мощных кораблей армейской группировки Космофлота. Будучи на боевом дежурстве, он сразу же прилетел в систему звезды Кнарр, как только получил посланный Поленовым сигнал бедствия.

Содержавшаяся в нем фраза «Мы атакованы!» настроила команды крейсера и кораблей его сопровождения на серьезный лад. И русские вошли в систему Кнарра готовыми к сражению — с полностью отмобилизованными людскими и техническими ресурсами.

Радары крейсера тут же засекли в данной системе подозрительные гигантские облака из микроформ, под защитными оболочками которых анализаторы корабля распознали нанороботов.

Не тратя время на более детальное изучение этих облаков, капитан имперского крейсера отдал приказ палубной авиации на их уничтожение. И тысячам эскадрилий тяжелых трехкрылых ботов-чистильщиков серии АП-22ХХ (прозванных экипажем крейсера «пылесосами») пришлось немало потрудится, чтобы истребить все выпущенные покойным Шроллом споры.